Клер наблюдала за Марией всю ее жизнь, дожидаясь, когда же наконец проявится ее дар. Глядя, как девочка делает домашнее задание, Клер изводила себя вопросами: «Мне показалось или все действительно дается ей легче, чем остальным? Мне показалось или ответы сами появились в ее тетради?» Когда она рисовала, Клер вглядывалась в рисунки, пытаясь определить, не изменилось в них что-нибудь за ночь? Ей показалось или тигры передвинулись на другое место? Ей показалось или они стали толще, как будто успели поохотиться, пока никто не видел? На месте ли все олени с картины, которая украшает гостиную? Бабушка Мэри как-то упоминала о своей двоюродной бабке, которая могла изображать только неприукрашенную действительность, благодаря чему стала востребованной, хотя и наводящей на людей ужас портретисткой. Клиенты шли к ней потоком, зная, что она способна нарисовать нечто поистине прекрасное, но исключительно для тех, кто красив изнутри. Но хотя Мария и хорошо рисовала — не зря же ее отец был художником! — в ее рисунках не было ровным счетом ничего магического.
Мария росла, но у Клер еще оставалась надежда, что, быть может, ее дар заявит о себе в подростковом возрасте, когда прорывается на поверхность все то, что прежде дремало внутри. Как бывает с супом, оставленным кипеть на плите, когда ингредиенты, до поры до времени спокойно лежащие на дне, всплывают, едва бурление вокруг становится достаточно сильным, чтобы вытолкнуть их наверх.
Теперь она не была уже так в этом уверена.
— Перестань. Это просто глупо, — сказала Сидни. — Наша мать вообще не хотела никаких детей. Зачем ей могло понадобиться воровать чужого ребенка?
— Она всегда играла с огнем, пытаясь устроить что-то грандиозное, опасное, драматическое, — заметила Клер.
— Это все из-за того, что она съела яблоко? — подала голос Бэй; она за обе щеки уплетала запеканку, откровенно наслаждаясь всем происходящим. При этом она не сводила глаз с матери и тетки.
— Да, — ответила Клер.
— Нет, — одновременно с ней сказала Сидни.
— Погодите, так да или нет? — уточнила Бэй.
— Мы не знаем, это из-за того, что она увидела, как умрет, она стала такой, какой стала, или нет, — сказала Сидни дочери. — И никогда не узнаем. Думаю, любопытно было бы поговорить с этим человеком, расспросить его о маме. Мы даже не знали, в чем заключался ее дар Уэверли. Ты сказала, он обещал вернуться завтра? Может, я могла бы с ним встретиться.
— Нет! — тут же вскинулась Клер. — Никаких разговоров.
— Где фотография, которую он тебе дал? — Сидни нетерпеливо протянула руку. — Я хочу на нее взглянуть.
Клер пошарила в кармане фартука и подала сестре снимок. Сидни взяла его и принялась внимательно разглядывать.
— Посмотрите, какая она тут молоденькая, — сказала Сидни, пуская фотографию по кругу, как будто это была фотография ребенка.
— Эванель, мама или бабушка Мэри никогда не говорили тебе что-нибудь о том, что я на самом деле не ее дочь? — спросила Клер.
— Впервые об этом слышу, — отозвалась пожилая дама, передавая снимок Фреду, который с улыбкой передал его Бэй. Та втихомолку сунула его к себе в карман. — Она любила тебя, Клер. Ты была ей родной.
— Но ты, похоже, не удивлена, — заметила Клер. — Ты считаешь, что это правда?
Эванель пожала плечами:
— Может, и правда. Но это не имеет никакого значения. Разумеется, ты Уэверли. Это внутри тебя, и твое происхождение тут совершенно ни при чем. Это то, что я постоянно твержу Фреду. У него точно такой же дар предвосхищения, как у меня. И он был у него с самого начала. Он просто еще сам не понял этого. Он так зациклен на том, чтобы не дать мне умереть, что не видит вещей, которые у него прямо перед носом.
Фред вскинул на нее печальные глаза. Потом, отправив в рот очередной кусок запеканки, сунул руку в карман пиджака.
— Кстати говоря, Сидни, я тут разбирал кое-какие вещи Эванель и наткнулся вот на это. Я подумал, он может тебе пригодиться. — Он протянул Сидни ночник, совсем небольшой, размером с карманный фонарик. — Если включить его в темноте, он проецирует на потолок звезды.
Сидни мягко улыбнулась:
— Спасибо тебе, Фред. Если мне когда-нибудь понадобится потолок в звездах, я буду знать, что мне делать.
— Что я вам говорила? — горделиво спросила Эванель, прищелкнув вставными челюстями. — Он в точности как я.
— Я сворачиваю свой леденцовый бизнес, — объявила Клер чуть более драматическим тоном, чем собиралась, но контролировать свой голос она сейчас не могла.
— Не знаю, кто как, а я этому рада. Я скучаю по нашим воскресным ужинам. Помните их? — обратилась Сидни ко всем. — Мы могли сидеть так часами.
— Я тоже любила воскресные ужины, — подала голос Бэй.
— Кстати, о еде. Запеканка была просто изумительная, — заметила Сидни.
— Я пришлю тебе рецепт по электронной почте, — пообещал Фред. — Для нее нужен только тертый картофель, нарезанная кубиками ветчина, сметана и чеддер. Секрет в соусе из куриного крем-супа. Моя мама всегда говорила, что хорошую южную запеканку без куриного крем-супа не сделаешь.
Клер с грохотом поставила свою тарелку на кофейный столик и поднялась.
