В тот день, когда их цирк снялся с лагеря и снова пустился в путь, Лорелея исчезла вместе со своей тихой дочуркой. Она стащила у Расселла несколько сот долларов, зато оставила ему фотоаппарат.
В определенном смысле она ничем не отличалась от множества других женщин, которых он подцеплял в каждом городе, чтобы было с кем провести время. Но при этом она была совершенно особенной.
Он хорошо помнил, как однажды ночью, когда они пили в его трейлере, она рассказала ему историю о своей странноватой семейке, оставшейся в Северной Каролине, о яблоне на заднем дворе и о видении, которое случилось у нее, когда она съела яблоко. Он помнил, как она протянула руку и взяла яблоко, которое лежало у него на маленьком складном столике. Едва она коснулась его, как по его румяному боку на глазах зазмеились прожилки белой изморози, которая в конце концов покрыла весь плод. Тогда Лорелея со смехом запустила обледеневшим яблоком в него.
— Попробуй кусочек. Что, страшно?
Он хорошо помнил, как подумал тогда: «Все мои выдумки ничто по сравнению с ее реальностью».
На следующее утро они проснулись, мучимые похмельем, и она больше ни словом не обмолвилась о вчерашнем. Иногда Расселл гадал, не привиделось ли ему все это во сне.
За дверью послышались голоса и шум выволакиваемых в коридор чемоданов. Семейная пара из соседнего номера собиралась спускаться вниз сдавать ключи.
Расселл спрятал фотографию, затем взял свой собственный чемодан и обвел комнату взглядом, проверяя, не оставил ли чего-нибудь.
Ему подумалось об Энн Эйнсли. Он в самом деле надеялся, что она будет вспоминать его по-доброму. Почему-то вдруг это стало для него очень важно. В кои-то веки за всю свою жизнь он, быть может, оставит по себе добрую память: несколько разговоров и истории, которые она будет вспоминать с улыбкой. Осень, когда их гостиницу удостоил визитом Великий Бандити.
Он вытащил афишку, которую она вернула ему, и положил на кровать.
А потом Великий Бандити сделал то, что умел делать лучше всего.
Он исчез.
В пятницу утром перед классным часом Бэй отправилась в канцелярию в главный корпус — занести записку от мамы, подтверждающую, что та в курсе вчерашнего отсутствия дочери в школе, чтобы Бэй не поставили прогул. Ходить в канцелярию не любил никто, потому что там пахло немытыми ногами, а секретарша, мисс Скатт, была неприветлива и слишком густо замазывала синяки под глазами белым консилером. А смельчаков, у которых хватило бы мужества сообщить ей, что выглядит это неестественно, не находилось.
На выходе из канцелярии знакомый голос окликнул ее:
— Привет, Бэй!
Она оглянулась и увидела у открытого шкафчика в коридоре Фина; у его ног на полу стоял рюкзак. Бэй подошла к нему. Она и не знала, что его шкафчик на этом этаже. С другой стороны, практически никто в школе не знал, где находятся их собственные шкафчики, поэтому все и ходили с неподъемными рюкзаками. В каждом здании шкафчики с левой стороны коридора были выкрашены в красный цвет, а с правой — в черный; это были цвета их школы. Однако с годами красные шкафчики выцвели и стали немужественного розового цвета, поэтому никто из мальчиков не хотел ими пользоваться. Они менялись с девочками, которые, наоборот, не любили черные шкафчики, и в конечном счете никто уже толком не помнил, где чей шкафчик.
— Привет, Фин, — поздоровалась она, радуясь возможности пообщаться с ним вне привычного контекста.
В школе они практически не виделись. Расписания у них не совпадали, и даже обедать в столовую они ходили на разных переменах.
— Ты всю неделю не появлялась на остановке, — сказал он, закрывая шкафчик; он был розовый, потому что Фин по понятным причинам не смог найти никого, с кем можно было бы поменяться. — Что происходит? Ходят какие-то совершенно бредовые слухи о том, что вас с Джошем в среду застукали в сквере.
Она прислонилась к шкафчикам рядом с ним.
— Мама посадила меня под домашний арест, потому что Джош подвез меня домой вечером после дискотеки. А потом в среду я уехала гулять с ним без разрешения.
Фин с непроницаемым лицом покосился на нее:
— С Джошем Мэттисоном.
— Это не то, что ты думаешь.
Он закинул на плечо рюкзак, который был настолько тяжел, что Фин слегка пошатнулся. Он весил, наверное, даже больше, чем его хозяин.
— Если он собрался морочить тебе голову, ему придется иметь дело со мной.
От неожиданности Бэй даже расхохоталась:
— Фин, ты это серьезно?
— Да, я это серьезно.
Бэй перестала смеяться и выпрямилась.
— Думаю, этого не понадобится. Судя по всему, он перед тобой в долгу. Из-за чего-то, что было на видеозаписи драки на хеллоуинской дискотеке.
— Ты ее смотрела?
— Нет. Мама забрала у меня телефон, а теперь еще и ноутбук. После среды. А что там такое, на этом загадочном видео?
— Ничего.
Фин бросил взгляд куда-то поверх ее плеча и вдруг весь пошел красными пятнами.
