Намерение Хаузена в соответствии с приказом главного штаба заключалось в наступлении на юго-запад в направлении Живё, где он собирался выйти в тыл армии Ланрезака, чтобы зажать ее между своими войсками и армией Бюлова и уничтожить. Однако Бюлов, части которого в этом секторе понесли такие же большие потери, как и французы, хотел провести массированное и окончательное наступление. Он приказал Хаузену атаковать прямо на запад в направлении Метте, где находились главные силы 5-й армии, вместо юго-западного направления, по которому эта армия отступала. Хаузен подчинился, но это было ошибкой. Весь день двадцать третьего августа он потратил на фронтальную атаку твердо удерживаемых позиций корпуса д'Эспри, оставив свободной ту лазейку, через которую ускользнула возможность осуществить уничтожение 5-й армии.
Весь жаркий день двадцать третьего августа летнее небо было запятнано грязно-черными клубами разрывов снарядов. Французы немедленно окрестили их «мармитами», так называется чугунный суповой горшок, являющийся неотъемлемой частью любой французской кухни. «Мармиты падали дождем», — вот все, что запомнил за целый день один усталый французский солдат.
В некоторых местах французы еще атаковали, пытаясь отбросить немцев за Самбру, в других — удерживали позиции, в третьих — в беспорядке отступали.
Дороги были забиты длинными колоннами бельгийских беженцев, покрытых пылью, нагруженных детьми и узлами. Они толкали тележки, тупо, устало и бесконечно двигаясь без всякой цели, лишь бы только уйти подальше от этого ужасного пушечного рева на севере.
Колонны беженцев проходили через Филипвиль, в двадцати милях от Шарлеруа, где в тот день был штаб Ланрезака. Стоя на площади, широко расставив ноги в красных штанах, сцепив за спиной руки, Ланрезак молча следил за ними. На фоне черного мундира его смуглое лицо казалось почти бледным, когда-то полные щеки впали. «Крайнее беспокойство терзало» его. Враг давил со всех сторон. От Генерального штаба не поступало никаких указаний, лишь был прислан запрос о мнении относительно сложившейся ситуации. Ланрезак просто физически ощущал разрыв в фронте, оставленный в результате отступления кавалерии Сордё.
В полдень пришло известие, предвиденное, но все же невероятное: 4-я бельгийская дивизия эвакуирует Намюр. Город на слиянии Самбры и Мааса, форты на холмах за ним — все это скоро окажется в руках Бюлова. От генерала де Лангля де Кари, командующего 4-й армией, которому Ланрезак этим утром направил письмо с просьбой усилить сектор, где смыкались их армии, ответа все еще не было.
Штаб Ланрезака уговаривал своего командира разрешить контратаку корпусу д'Эспри, тот обнаружил блестящую возможность: преследуя отступавший Х корпус, немцы подставили ему свой фланг. Другие настаивали на контратаке на краю левого фланга силами XVIII корпуса, чтобы облегчить положение англичан, выдерживавших весь тот день у Монса натиск всей армии фон Клюка. К неудовольствию сторонников наступления, Ланрезак отказался. Он продолжал молчать, не отдавая никаких распоряжений, ждал. В споре, который потом его критики и сторонники вели несколько лет по поводу битвы у Шарлеруа, каждый гадал, что же происходило в душе генерала Ланрезака в тот день. Одним он казался как бы завороженным, парализованным, другим — человеком, трезво взвешивающим шансы в неясной и опасной ситуации. Оставшись без руководства главного штаба, он должен был принять собственное решение.
Вечером произошло решающее событие дня. Войска армии Хаузена расширили плацдарм на Маасе у Онё к югу от Динана. Д'Эспри немедленно направил туда бригаду под командой генерала Манжина, чтобы ликвидировать опасность, угрожавшую 5-й армии с тыла. В то же самое время пришло известие от генерала де Лангля.
Хуже быть не могло; 4-я армия не только не имела успеха в Арденнах, как гласило полученное ранее сообщение из главного штаба, но ей пришлось отступить, оставив неприкрытым участок Мааса между Седаном и правым флангом Ланрезака. Присутствие саксонцев Хаузена в Онё теперь уже выглядело серьезнее.
Ланрезак полагал, что эти силы были авангардом армии, а отступление де Лангля даст ему свободу действий, поэтому его надо было отбросить немедленно назад, иначе он усилится. Он еще не знал, что позднее бригада генерала Манжина в блестящей рукопашной выбьет саксонцев из Онё.
В довершение ко всему поступило известие, что III корпус, находившийся перед Шарлеруа, был атакован, выбит с позиций и теперь откатывался назад. Офицер Дюрю прибыл с сообщением, что немцы захватили северные форты Намюра и вошли в город. Ланрезак вернулся в штаб и «получил подтверждение, что 4-я армия, отступавшая с самого утра, оставляет правый фланг 5-й армии совершенно неприкрытым».
Опасность, возникшая на правом фланге, казалась Ланрезаку «особенно острой».
