Чтобы спасти Францию от второго Седана, необходимо было спасти 5-ю армию от уничтожения. Теперь ему было ясно, что французские армии отступали по всему фронту от Вогез до Самбры. Пока армии существовали, поражение не было неизбежным, как при Седане, борьба еще могла продолжаться. Но если 5-я армия будет уничтожена, весь фронт развалится и последует полное поражение. Контрнаступление, каким бы быстрым и решительным оно ни было, не могло спасти положения в целом.
Наконец Ланрезак заговорил. Он отдал приказ об общем отступлении. Он знал, что его сочтут паникером, которого следует отстранить от командования, что, кстати, и случилось потом. Он вспоминал, что сказал одному из своих офицеров: «Нас побили, но это зло еще можно исправить. Пока живет 5-я армия, Франция не потеряна». Эта фраза напоминает строку из мемуаров, но, возможно, он и произнес ее. В трагические моменты звучат выспренние слова, особенно на французском языке.
Ланрезак принял свое решение, не проконсультировавшись с главнокомандующим, и знал, что тот не одобрит его.
«Противник угрожает моему правому флангу на Маасе, — доносил он. — Онё занят, Живё — под угрозой, Намюр сдан».
Из-за сложившегося положения и «задержки 4-й армии» он приказал 5-й армии отступить. С этим донесением умерли последние надежды Франции победить давнего врага в короткой войне. Последнее французское наступление провалилось.
Жоффр действительно был недоволен, но сказал об этом не и ту ночь. В туманную воскресную ночь двадцать третьего августа, когда рушился весь французский план, когда никто не знал, что же происходит в различных секторах, когда призрак Седана стоял не только перед Ланрезаком, но и перед другими, Генеральный штаб ничего не сказал по поводу отступления 5-й армии. Это случилось позднее, когда ему нужен был «козел отпущения» для оправдания провала «плана-17». В тот час, когда Ланрезак принял свое решение, никто в главном штабе не сказал, что ему только «казалось», будто противник угрожал его правому флангу, как утверждали это после войны.
С самого раннего утра англичане, находившиеся на левом крае, вели дуэль с армией фон Клюка через двадцатиметровый канал Монс. Августовское солнце, проглянувшее через туман и дождь, обещало жаркий день. Звонили церковные колокола, как и каждое воскресенье, жители деревень шли к утренней мессе в своих воскресных костюмах.
Канал, окруженный железнодорожными ветками и промышленными дворами, был грязным от копоти, распространял запах сбрасываемых химических отходов. Среди небольших огородов, лужков и садов везде торчали похожие на остроконечные шапки серые пики терриконов, придавая пейзажу фантастический, необычный вид. Война казалась здесь незаметной.
Англичане заняли позиции по обеим сторонам Монса, II корпус под командованием генерала Смит-Дорриена растянулся на двадцатипятикилометровом фронте вдоль канала между Монсом и Кондё и на выступе к востоку от Монса, где канал делает петлю шириной приблизительно в три километра и глубиной в два с небольшим.
Находящийся справа от II корпуса, I корпус генерала Хейга держал фронт по диагонали между Монсом и левым крылом армии Ланрезака. Кавалерийская дивизия генерала Алленби, который впоследствии взял Иерусалим, находилась в резерве. Напротив Хейга проходил стык между армиями Клюка и Бюлова. Клюк все время придерживался западного направления, и поэтому корпус Хейга не подвергся нападению двадцать третьего августа в сражении, которое потом вошло в историю под названием «битвы на Монсе».
Штаб Джона Френча находился в Ле-Като, в пятидесяти километрах южнее Монса. Свои пять дивизий Френч разместил на фронте в сорок километров, тогда как тринадцать дивизий Ланрезака занимали восемьдесят километров. Обеспокоенный донесением своей воздушной и кавалерийской разведки, неуверенный в соседе, недовольный изломанной линией фронта, которая давала противнику разнообразные возможности, Френч так же не хотел начинать наступление, как и Ланрезак.
В ночь перед сражением он собрал старших штабных офицеров обоих корпусов и кавалерийской дивизии в Ле-Като и сообщил им, что «из-за отступления французской 5-й армии» английское наступление не состоится. За исключением Х корпуса, не соприкасавшегося с англичанами, 5-я армия еще не отступала, но Френчу нужно было свалить на кого-нибудь вину.
