Дюбрей положил книги на стол и указал де Пальме, на какой стул сесть.
– Это «Магикон», авторы – Кернер и еще несколько человек. – Он хлопнул ладонью по кожаному переплету. – А это рассказ о Гасснере, специалисте по изгнанию злых духов, который в свое время с большим успехом лечил болезни. А вот и книжка Месмера. За его открытия его сравнивали с Христофором Колумбом! Это все было в XVIII веке. Все, о ком я вам говорю, стояли у истоков динамической психиатрии. Гасснер и Месмер в свое время провели много опытов. Вам известно, что их тогда считали великими врачами и что к ним приезжали лечиться больные со всей Европы? Называя эти имена, я хочу дать вам понять, что Кайоль полностью порвал с традиционной психиатрической наукой. Он искал другой путь и для этого вернулся назад. Хотел вернуться к истокам, к первым попыткам лечения душевных болезней, и понять, почему магнетизм или шаманизм в свое время работали. Кайоль был очень образованным человеком, но он был сумасшедшим. Таким же сумасшедшим, как те, кого он лечил.
– Что вы хотите этим сказать?
– Только то, что он когда-то был пациентом в Виль-Эвраре.
– Как вы узнали об этом? Он сам вам сказал?
– Вовсе нет! Однажды мы с ним разговаривали, он вышел в туалет и оставил на столе одну из своих медицинских карт. Я поддался любопытству и позволил себе лишнее – наклонился над этой картой и стал ее читать. Как же я удивился, когда понял, что пациент – он сам!
– Я могу ее увидеть?
– К сожалению, нет: она исчезла.
– Я должен признаться, что совершенно сбит с толку.
– Я вас понимаю, – ответил Дюбрей и погрузил свой взгляд в глаза де Пальмы. Так он, должно быть, смотрел в глаза своим странным пациентам. – Вам следует знать, что Кайоль сам лечил себя. Он страдал шизофренией, но прекрасно осознавал, что болен. Несколько раз он уходил в корпус Б.
– В корпус Б?
– Во времена Кайоля, в пятидесятых годах, так назывался корпус, в котором пациентов держали взаперти. Там находились невменяемые и те, у кого были самые тяжелые приступы. Антонен Арто тоже несколько раз там побывал.
– Как же Кайоль смог оттуда выйти? Разве это возможно?
– Разумеется, возможно. А он, я думаю, притворился невменяемым, чтобы быть как можно ближе к невменяемости.
– Что вы хотите этим сказать?
– Тут мы снова должны вернуться к книгам, которые он читал. Каким колдовством он занимался? У меня нет ответа на этот вопрос. Но однажды он сказал: «Я, кажется, нашел средство, как обходиться без успокоительных». Любой, кто знает о побочных эффектах этих медикаментов, не может не заинтересоваться открытиями Кайоля.
– Он открыл вам свои секреты?
На лице Дюбрея отразилось огорчение, и он ответил:
– Нет. Разумеется, нет.
В библиотеку вошел бородатый мужчина лет сорока. Волосы у него были немытые и нечесаные. Обут он был в резиновые сапоги. Через плечо у него висел на ремне фотоаппарат.
– Вы пришли прямо со своей научной работы? – спросил Дюбрей.
– Да. Утром мне снова звонили из Национального центра научных исследований.
– Но библиотека уже закрывается. Вы не могли бы прийти завтра?
– Разумеется. Я живу близко.
Мужчина развернулся и ушел.
– Это пациент, он здесь уже три месяца. Его семья поместила его сюда: он слишком опасен для себя и для других.
Де Пальма вздрогнул: он оказался на границе мира тех людей, которым никогда не смотрел в глаза.
– Кайоль был таким же?
– Я не знаю, был ли он по-настоящему опасным. Но я знаю, что он проводил свои исследования на высочайшем уровне. Значит, душевная болезнь не нарушала ход его жизни. Но он лечился здесь.
– Не помните ли вы какие-нибудь даты того времени?
– К сожалению, нет. Помню только, что это было в пятидесятых годах. Он был довольно молод, был еще студентом. Все данные об этом должны до сих пор храниться в архивах.
– Когда и где вы впервые встретились с доктором Кайолем?
– Кажется, в восьмидесятых годах. Здесь.
– Чем он тогда занимался?
– У него был только один пациент – Тома Отран. Но Кайоль приходил сюда не ради него, а ради наших архивов. У нас здесь тысячи карточек – данные на всех пациентов, которые здесь побывали. Кстати, среди них есть достаточно известные люди. Кайоль говорил мне, что имеет честолюбивую мечту – написать систематическое исследование, в котором было бы одновременно что-то от эпидемиологии и от истории. Составить обзор патологий и посмотреть, как они менялись в зависимости от методов лечения, которые в разные периоды времени применялись в этой больнице. Я должен вам сказать, что идея была неплохая. Никто никогда не занимался глубоко историей лечения душевных болезней.
– Но что он искал на самом деле?
– Однажды он сказал мне, что именно. Он хотел написать альтернативную историю открытия бессознательного начала человеческой психики с древнейших времен до наших дней. Представляете себе, какой это объем работы!
– Что он имел в виду под древнейшими временами?
– Разумеется, он думал о доисторических временах. Наскальные рисунки Кайоль рассматривал как первые изображения того, что возникает в уме человека.
– Он занимался своими исследованиями один?
