Скоростной поезд до Марселя опаздывал из-за снегопада. В зале Лионского вокзала пассажиры толпились перед табло. Ждать поезда придется в лучшем случае два часа.
Несколько таксистов курили папиросы и топали, чтобы согреться. Легкий ветер с полюса снова и снова пролетал через привокзальную площадь. Де Пальма и Карим ускоренным шагом дошли до пивной «Два циферблата» и заняли места за одним из круглых столиков. К ним сразу же подошел официант – упитанный, с отвисшими щеками. Оба заказали кофе.
– Ты знаешь, что находится в пещере Ле-Гуэн? – внезапно спросил де Пальма у Бессура.
– Ну… наскальные росписи, – ответил тот.
– Главная из них – «Убитый человек», очень редкий рисунок.
– Что это такое?
– Сделанное резцом изображение человека, который убит… по крайней мере, символически. В определенном смысле – первое изображение убийства в истории человечества. Такие рисунки есть и в других пещерах – например, в пещере Шове.
– Ты специалист в таких вещах?!
Де Пальма отвел взгляд, какое-то время смотрел в сторону улицы, потом улыбнулся и ответил:
– Нет. Я просто пытаюсь понять ненормального человека Тома Отрана. И разумеется, понять его сестру Кристину. Наше общество считает варварством все, что далеко от него – далеко в пространстве или во времени. Отран отстаивает права того, что далеко от нас во времени.
– Значит, он присоединяется к варварам!
– Нет. Это мы загоняем его в их лагерь.
Бессур помешал свой кофе и спросил:
– Кто такой этот Ломброзо? Я слышал что-то о нем в полицейской школе, но что именно, не помню.
– Великий итальянский криминолог. Он думал, что преступник – это что-то вроде современного кроманьонца. Человек, в котором проявились и погубили его свойства людей палеолита, сохранившиеся в генах у нас, цивилизованных людей.
– Чепуха!
– Может быть, и так. Но в криминологии на основе чепухи часто создают новую школу. Это позволяет не видеть за убийцей человека. В середине XIX века Ломброзо, итальянский врач, исследовал тысячи черепов преступников и обнаружил у большинства этих черепов похожие характеристики. На этой основе он сделал несколько выводов, которые считал законами природы, составил антропологию преступников и объявил, что более чем в трети случаев причина преступления – наследственность. Ломброзо утверждал, что во внешности преступников есть отличительные черты, по которым их легко определить. Все эти особенности сближали преступника с первобытным человеком и даже с обезьяной – нашим предком. О некоторых знаменитых убийцах даже написано, что у них были необыкновенно длинные руки, как у приматов.
– Ты в самом деле полагаешь, что люди и теперь так думают? – поинтересовался Бессур.
– Конечно, – подтвердил де Пальма. – Такие штампованные представления нельзя стереть из умов, как надпись с доски мелом. Кроме размеров черепа, Ломброзо использовал и другие анатомические критерии. Например, отметил, когда у человека в детстве прорезались не все зубы или были лишние пальцы на руках или ногах. Для Ломброзо все человеческое общество деградировало. И поэтому количество преступлений могло только возрастать.
– Я припоминаю, что где-то слышал что-то подобное.
– Важно, чтобы ты знал вот что: некоторые ученые до сих пор не расстались с этими теориями. И в их числе – тот, с кем ты скоро встретишься.
– Кто это?
– Доктор Кайоль. Психиатр, лечивший Отрана.
Зазвонил мобильник. После короткого разговора Барон нервно засунул его в карман, потребовал счет и сказал Кариму:
– Очень жаль, сынок, но мы опоздаем на марсельский поезд.
