Всего в нескольких метрах от дома Отранов беседовали о чем-то две старушки. Одну из них он сразу узнал по тощему подбородку и черным глазам. Ее звали Люсьена Либри. За десять лет, которые прошли с тех пор, как он ее допрашивал, она совсем не изменилась. Те же седые волосы, собранные в пучок, та же сутулая спина и искривленные руки. Люсьена до замужества работала на фабрике по производству пробковых шлемов, а после свадьбы стала торговать овощами и фруктами и имела свой лоток на рынке, на площади Кастеллан. С тех пор как скончался ее муж, она носила траур. Вторая женщина, очевидно, была лишь ненамного моложе. Де Пальма поздоровался с ними.
– Мне кажется, я с вами уже знакома…
– Вы действительно знакомы со мной, мадам Либри. Я полицейский и допрашивал вас десять лет назад.
– Верно! Теперь я вас вспомнила. Вы должны помнить и Жермену Алессандри, – сказала Люсьена, указывая на свою собеседницу.
– И ее отлично помню, – ответил де Пальма.
– У вас есть какие-то новости? – спросила Жермена. – Говорят, он убежал.
– Никаких особенных новостей нет. Я просто пытаюсь сложить вместе куски материалов старых расследований, чтобы понять, как найти Тома. И у меня возник вопрос: что стало с его родителями?
– С родителями! – воскликнула Жермена. – Упокой их Боже! Можно сказать, счастье, что их нет в живых: для них лучше, что они не видят всего этого.
– Пресвятая Богородица! Действительно лучше, – подхватила Люсьена. – Отец был хороший человек, но она… – Старушка поморщилась от отвращения.
– Что вы хотите этим сказать? – поинтересовался де Пальма.
– Она была шлюхой! Иначе не скажешь. Обращаться с детьми так, как она! Что после этого могло из них выйти? Только ненормальные.
– Ох да! – согласилась Жермена и покачала головой. – Бедняга Тома. Его сестра еще как-то справлялась со всем этим. Но он после смерти отца совсем потерял голову, и мать поскорее отправила его в психбольницу.
Женщина подчеркивала каждую свою фразу покачиванием головы. Мать близнецов родилась в Кассисе. Ее звали Мартина, а девичья фамилия была Комб. По словам бывших соседок, была гулящей. «На ней один только трамвай не побывал!»
Скутер лавировал между двумя грузовиками с товарами. Шофер, доехавший до конца улицы, заглушил слова Люсьены ревом мотора.
Рождение близнецов стало для Мартины катастрофой: она заплакала. Она не чувствовала, что у нее есть дети. А вот Пьер Отран был примерным отцом. Он берег детей как зеницу ока.
Де Пальма не любил такие черно-белые описания отношений между супругами: он по опыту знал, что на самом деле так никогда не бывает.
– А как отец вел себя, когда его жена грубо обращалась с близнецами? – спросил он.
– При нем она ничего такого не делала! Всегда тайком от него. Вы меня поняли?
Барон покачал головой.
Мартина погибла за рулем большого зеленого «мерседеса». Де Пальма всегда думал, что ее дети устроили этот несчастный случай или, по меньшей мере, желали ее смерти так сильно, что спланировали аварию. В его уме мелькнули слова Электры:
Мертвые ревнивы: вместо жениха
Он прислал мне ненависть со впалыми глазами.
– Несчастье произошло на извилистой дороге Терм возле поселка Пейпен [36] , но где именно, не знаю, – пояснила Люсьена.
Дорога Терм – место, хорошо известное любителям кататься на велосипеде по утрам в воскресенье и тем из субботних велосипедистов, которые хотят помериться силой с извилистыми дорожками, пересекающими пустоши. Эта дорога начинается в северной части Марселя, проходит через заброшенные кварталы города, Ложис-Нёф, а потом идет по камням до безлюдного перевала над Пейпеном. Летом на ней так жарко, что она превращается в настоящий ад.
– Когда мать умерла, у мальчика уже были проблемы с психикой? – спросил де Пальма.
– Она выставляла его болезнь напоказ, – сообщила Люсьена с видом человека, раскрывающего тайну. – И, кроме того, он тогда уже побывал в психбольнице. Я помню, что у него бывали ужасные нервные припадки и после них он много дней подряд ничего не говорил.
По щеке Люсьены покатилась слеза, и женщина вытерла ее тыльной стороной ладони.
– Сколько раз он приходил ко мне за утешением! Ему было семь или восемь лет. Отец часто возил его в их деревенский дом. Ему это шло на пользу.
– У них был деревенский дом? – спросил де Пальма.
– Да, но я не помню, где он находится. Кажется, возле Сен-Максимена.
Дорога Терм явно не самый короткий путь из Мазарга до Сен-Максимена. Гораздо быстрее ехать на Обань, а потом на Экс-ан-Прованс. Де Пальма отметил это в уме. Сосед из дома номер 32 открыл окно и с любопытством посмотрел на них. Из его гостиной на улицу вырвались громкие звуки телепередачи: передавали какую-то телевизионную игру. Потом они оборвались: сосед закрыл ставни. Выражение лица Люсьены изменилось, и она приглушенным голосом сказала:
– Тома одичал из-за этих несчастий. Мы несколько раз видели, как пожарные и полицейские приходили сюда – увести его в лечебницу.
– Он много времени проводил с сестрой?
