– Они все время были вместе. После смерти матери он долго был в больнице – я не поняла почему, но вообще-то болезни головы – это сложная вещь. Однажды он вернулся из больницы. Что стало с его волосами! Они были белыми, как таблетка аспирина. Это от лекарств, которые им дают. Он был уже взрослый. Я до сих пор помню, как это было. Он сказал мне: «Я убью всех этих врачей». Вид у него был злой. Пресвятая Дева, какой у него было взгляд! Этот взгляд я никогда не забуду. Это больше не был тот мальчик, которого я знала.
– Не могли бы вы рассказать мне что-нибудь о его друзьях?
– Он очень дружил с моим сыном, – ответила Жермена. – До одиннадцати лет они были друзьями, а потом… как всегда бывает, перестали.
– Но с моим сыном он и позже часто виделся, – вмешалась Люсьена. – Они ходили нырять, и вместе с ними ходил маленький Франк… Люччиони. Ой! Ведь тогда говорили, что это он убил Франка. Но меня это всегда удивляло: они были как братья. И оттого что человек сумасшедший, он все равно такого не сделает.
Убийство Франка Люччиони слишком быстро приписали Отрану: это все же был не его почерк. Убийство, замаскированное под несчастный случай так, как будто человек утонул совсем близко от пещеры Ле-Гуэн. Де Пальма подумал о Реми Фортене и Тьери Гарсии. Шестерни его мыслительного механизма едва заметно сдвинулись с места и повернулись.
– Расскажите мне об отце Тома. Вы его помните?
– Прекрасно помню. Очень хороший был человек, но не такой, как мы, – инженер, из верхов общества.
– А как он проводил свободное время?
– Много нырял. Он и своих детей этому научил. На выходные они почти всегда ходили плавать под водой…
– В каланки.
– Да.
– Вы тогда уже бывали у них дома?
– Да, и часто. Какое-то время я убиралась у них.
– Можете вы мне описать, каким был их дом внутри?
Люсьена на несколько секунд закрыла глаза, потом сказала:
– Красивый! Роскошные кресла, дорогая мебель. У них были деньги.
– А художественные вещи у них были?
– А как же! Полно. И повсюду. Их нельзя было трогать.
– Что вы хотите этим сказать?
– Это были доисторические вещи, – сказала она так, словно доверяла тайну. – Он считал эти штуки красивыми, но я их побаивалась.
– Объясните мне это.
– Там было столько этих уродин – статуэтки, ножи, камни… И еще не знаю что. Целый музей. Особенно в коридоре. Но мне нельзя было их трогать, стирать с них пыль и то было нельзя. Ничего нельзя!
– А детям?
– Им это тоже было запрещено.
– Вы сказали мне, что там были статуэтки. Вы помните, как они выглядели?
Люсьена долго думала, потом заговорила снова:
– Этого я не помню… Но помню, что месье Отран говорил, что это очень ценные вещи, очень редкие. Единственные экземпляры!
– Вы не помните, была ли там одна определенная статуэтка – изображение человека с головой оленя?
Люсьена покачала головой:
– Нет. Это было очень давно. И к тому же плохое забывается быстрее, чем хорошее.
