– Очень скоро. Весной точно уже будет на свободе, – ответила охранница.
Де Пальма ненавидел рабочие собрания, особенно те, которые происходили рано утром. Сегодня он встал позже, чем надо, и не успел выпить кофе вместе с Евой, а он любил пить утренний кофе вместе с ней и делал так каждый день с тех пор, как они жили вместе.
У Карима Бессура, который сидел напротив, глаза были грустные. Должно быть, он провел немалую часть ночи в размышлениях. Лежандр председательствовал, и делал это в своем стиле – все время был чем-то встревожен и озабочен, но внешне выглядел добродушным.
– Карим занимался контролем границ, вокзалов и аэропортов. Он хорошо поработал, но пока оттуда не поступило ни одного сигнала. Или Отран уже покинул Францию, или он оказался сильнее, чем вся полиция, что нельзя исключить. Что у тебя, Мишель?
– Мое положение где-то между стартовой позицией и движением назад. Много фактов, но ничего конкретного. Совершенно ничего. Расследование буксует. Пока Отран обыгрывает нас. Кроме того, я уверен, что кто-то идет за ним по пятам или даже обгоняет его. Я думаю, что это ныряльщик, который убил Реми Фортена и едва не отправил в могилу Тьери Гарсию. И он же убил Люси Менье.
Лежандр и Бессур переглянулись. Их взгляды можно было с одинаковой вероятностью понять и как вопросы, и как изумление.
– Я хорошо знаю Отрана. Я рассматривал это убийство в уме во все стороны. Это не похоже на Отрана.
– Кого же ты видишь в роли потрошителя одиноких женщин? – осведомился Лежандр.
– Я думаю, это либо доктор Кайоль, либо ныряльщик. Если только тот и другой не одно и то же.
– Интересная версия, – сказал Лежандр и провел ладонью по еще красной после бритья щеке.
– Ладонь на стене нарисовал не Отран. Тот, кто это сделал, совершил две ошибки! – объявил де Пальма.
Майор любил приберегать самые яркие эффекты на закуску – как в операх Верди, где самая эффектная нота звучит после энергичной каватины. Он встал и подошел к стене.
– Техника рисунка другая, – пояснил он. – Отран рисовал ладони на листах бумаги. Он смешивал воду и краски во рту, а потом выдувал их вот так! Именно так делали доисторические люди и до сих пор делают аборигены и люди из других подобных обществ – например, канаки и туземцы острова Борнео.
Де Пальма приложил руку к стене, подражая художникам ледниковой эпохи.
– Делая это, Отран оставлял на рисунке свою ДНК – А на рисунке, обнаруженном в квартире Люси, ДНК нет, и контур ладони слишком аккуратный. Значит, она была нарисована с помощью пульверизатора или пистолета для распыления краски. Вот и все.
Бессур и Лежандр покачали головой: первый – чтобы показать, что усвоил урок наставника, второй – от недовольства, что его подчиненный еще раз утер ему нос.
– Хорошая лекция с демонстрацией опыта, – похвалил он де Пальму. – Но остается мотив. Зачем кому-то было рубить на части эту бедную Люси?
Де Пальма молчал: больше ему нечем было произвести впечатление на слушателей.
– Скоро мы будем это знать, – сказал он наконец.
– А Кристина Отран? – спросил Лежандр.
– Была холодна и бесчувственна, как камень. По-моему, я перепробовал все, что возможно, но ничего не подействовало. Когда я уходил, она задала мне загадку, которую я записал. Сейчас я ее расшифровываю, но должен признаться, что ничего не понимаю.
– Что ты хочешь сказать?
– Она рассказала мне о месте жертвоприношения и о духе в религии народов Сибири. Мне кажется, это закодированное сообщение для меня, но я не могу его понять.
– А тебе не кажется, что она немного не в своем уме? Она и раньше была не совсем нормальной, а тюрьма вряд ли привела ее мозги в порядок.
– В твоих словах, шеф, есть и ложь, и истина. Но я думаю, что ее брат собирается убить кого-то и она хотела меня предупредить таким странным причудливым образом, потому что скоро это произойдет у нас перед глазами или почти перед глазами. Лежандр провел рукой по галстуку. Он всегда так полировал ладонью галстук, когда беспокойство перерастало в мучительную тревогу.
– Карим много работал над материалами дела Отранов. Ему есть что сказать. Твоя очередь, Карим.
Бессур нагнулся и поднял с пола толстый том материалов дела, который лежал у его ног. Он рылся в протоколах допросов, проведенных десять лет назад, когда Тома и Кристина были арестованы.
– Они ни в чем не признались, ни разу не признались – ни Кристина, ни Тома, – сказал он. – У нас нет настоящих признаний. И нет почти никаких доказательств их вины.
– На что ты намекаешь? По-твоему, они невиновны? – прогремел голос де Пальмы.
– Я вовсе не хотел это сказать, – уклонился от ответа Карим.
– Тогда зачем ты роешься в этом дерьме? Разумеется, они виновны: суд в этом не сомневался.
Лежандр стукнул ладонью по столу и потребовал:
– Спокойно, Мишель! То, что Карим хочет нам сказать, интереснее, чем ты думаешь.
Барон сжал челюсти.
