– Не знаю. Он мне этого не сказал: он не так глуп.
– Почему вы это говорите?
– Потому что вы полицейский. Значит, он сделал что-то нехорошее.
Де Пальма отступил. Дюбрей, несомненно, представил его как человека, близкого Отрану. Теперь все испорчено! Бернар начал все быстрее раскачиваться вперед и назад. Доктор сделал де Пальме знак уходить и сказал Бернару:
– Мы вас покидаем. Отдыхайте. Спасибо вам за помощь.
Бернар продолжал раскачиваться, глядя перед собой невидящим взглядом. При каждом движении он слабо стонал и втягивал ноздрями воздух. Потом он вдруг остановился и взял новую сигарету из пачки, лежавшей на подоконнике. Зажигалка лежала у него в правом кармане брюк.
Начался дождь. Де Пальма и доктор Дюбрей шли по крытым переходам в сторону центральной аллеи. Навстречу им медсестра провела девушку с безжизненным взглядом. Пижамные штаны пациентки волочились по земле.
– Вы верите в это посещение? – спросил Барон.
– Нет никаких причин не верить Бернару. Я должен признать, что его сообщение меня ошеломило. Отран приходил сюда!
– И никто этого не заметил!
– Разумеется, никто! Вход сюда свободный для всех. Его никто не мог узнать, кроме меня, а в прошлую среду меня здесь не было.
– В любом случае вы проявили поразительную интуицию, когда сумели разговорить Бернара.
– Иногда это помогает. Бернар не дурак, как вы уже могли заметить. Это очень чувствительный и умный человек. Он рассказал нам то, что знал. В определенном смысле он согласился сотрудничать с нами потому, что знает, на что способен Тома.
Из-за угла корпуса «Орион» внезапно вышел Бернар: должно быть, он вышел через другой вход и обогнул здание. У него было что-то в руках.
– Предоставьте это мне! – велел сыщику врач.
Он медленно подошел к больному, не сводя с него взгляда. Де Пальма шел на два метра сзади.
– Что-то не так, Бернар? – спросил Дюбрей.
Его голос внезапно стал властным.
Бернар забавно покачивался.
– Я не поздоровался как надо с этим господином, – сказал он и крепко пожал руку Барону. Глаза у него были красные. – Ваша машина стоит там, – произнес он со слезами в голосе. – Я жду вашего отъезда.
Де Пальма вернулся к своей машине – взятой напрокат «клио» – и отъехал. Больничный товарищ Тома Отрана провожал автомобиль взглядом. На правом сиденье полицейский обнаружил сверток, на котором было написано крупными буквами, с интервалами между ними: «ТОМА ОТРАН».
По пути в Париж, уже далеко от Виль-Эврара, де Пальма припарковал автомобиль на стоянке какого-то супермаркета и осторожно снял со свертка скреплявшие его кусочки клейкой ленты. Внутри полицейский обнаружил мини-аудиокассету и старую книгу – «Преступный человек» Ломброзо.
Дом номер 30 стоял на той стороне Китайской улицы, которая идет от Луговой улицы до проспекта Гамбетты. В этот час дня и пешеходов, и машин здесь было мало. Дома на улице были построены из каменных блоков. Когда облака рассеивались и дождь прекращался, солнце вонзало свои лучи в тесаные поверхности камней.
Де Пальма смотрел на клавиатуру замка. Чтобы попасть в нужный дом, надо было набрать на ней код. Такие приборы всегда вызывали в его уме ассоциацию с обществом, где каждый сидит взаперти наедине со своей тоской. Он подождал несколько минут, но никто не вошел в дверь и не вышел из нее. Де Пальма решил расспросить хозяев торговых заведений квартала и начать с булочной, которая, как ему казалось, была на этом месте уже целую вечность. Толстая женщина, стоявшая за кассой, сообщила ему, что торгует здесь уже больше сорока лет, но никогда не слышала о матери с сыном, про которых он спрашивает. Барон поблагодарил ее и пошел к соседнему бару, который назывался в честь музыкального инструмента – «Рожок».
– Расскажите мне о женщине, которая жила в доме номер 30 вместе с сыном! – потребовал он у хозяина.
Хозяин вырос в этом квартале и, должно быть, провел несколько лет в тюрьме до того, как нажил деньги на продаже лимонада.
– Ничего не могу припомнить. Это важно?
– Достаточно важно, – подтвердил де Пальма, который понял, что собеседник угадал его профессию.
– Что-то серьезное?
– Да. Этому сыну сейчас примерно пятьдесят лет. Он совершил убийство и теперь в бегах.
После нескольких фраз о том, что тюрьмы теперь стали дырявыми, как решето, что сумасшествие – опасная вещь, что надо бы снова ввести смертную казнь, которая решила бы все проблемы, хозяин бара подал кружку пива пенсионеру, который, сгорбившись, ждал у стойки. Потом задумался, и на его лбу появились три уродливые морщины.
– Вы из Марселя?
– От вас ничего не скроешь, – ответил де Пальма.
– Странно, – сказал хозяин, – но я не помню ни эту женщину, ни молодого человека, о котором вы говорите. Помню, что в доме номер 30 жил мужчина, который часто ездил в Марсель.
– Вы помните его фамилию?
– Ох, это было так давно! Я только помню, что он по утрам приходил сюда выпить кофе и я разговаривал с ним о футболе. Он вроде бы болел за «Олимпик Марсель», а клиенты за это над ним подсмеивались. Правда, без грубостей…
– Он был из Марселя? Я хочу сказать, у него был акцент, похожий на мой?
