Подошел поезд, раздвигая своей стальной мордой зловонный воздух, насыщенный озоном и мокрым снегом. Тома вошел в него, не думая ни о чем, и сел на первое попавшееся свободное место. Сидящая рядом толстуха несколько секунд разглядывала его, потом снова погрузилась в чтение какой-то вульгарной глупости. Отран уснул, когда поезд выехал из Парижа, и проснулся только на вокзале Сен-Жермен-ан-Ле. Только здесь, выйдя на площадь напротив замка, он заметил, что день был пасмурный. Вязкие капли наполовину замерзшей воды падали с неба. С тех пор как Отран покинул лечебницу, ему даже не приходило на ум поднять глаза к небу. А сейчас ему не хватало солнца.
Национальный музей древностей занимал крыло замка короля Франциска I и находился в двух шагах от станции. Этот замок – огромное здание из суровых камней, с окнами с переплетами, стекла в которых имели форму ромба.
Тома купил билет у пресыщенного служащего и направился туда, ради чего приехал, ориентируясь по стрелкам с надписями. Проходя мимо музейного киоска, он обратил внимание на торговавшую там молодую женщину и ненадолго задержал на ней взгляд. Она улыбнулась в ответ.
Тома пришел в Национальный музей древностей во второй раз за свою жизнь. В первый раз он был здесь в далеком прошлом, вместе с отцом, незадолго до того, как тот умер. И его сестра Кристина была с ними. Она всегда была вместе с Тома. Их страсть к истории первобытных времен родилась во время этого похода в музей, когда они стояли перед собранием рубил, гарпунов, скребков, игл и костяных усилителей броска для копий и гарпунов.
Музей за эти годы изменился: стал более современным и лучше организованным. Сначала Тома должен был пройти через залы с кельтскими древностями – бронзовым оружием и золотыми шейными украшениями. Двигаясь дальше против течения по реке времени, он прошел неолитическую революцию и статуи-менгиры. И наконец попал в колыбель человечества – в древнюю эпоху, в эпоху свободных людей.
Была среда. Группа детей вбежала в зал, не соблюдая никакого порядка. Они собрались вместе под огромными рогами мегацероса, череп которого висел на стене. Их гид – маленькая блондинка с острым взглядом – пыталась их успокоить, показывая им на череп кроманьонца, скаливший зубы в улыбке. Напрасные старания.
Тома стоял и смотрел, не вмешиваясь в эту суматоху. В полумраке лампы витрин освещали оружие великих охотников, и оно являлось перед зрителями во всем своем суровом и простом благородстве. Он долго не решался подойти ближе. Два посетителя встали впереди него и стали делать глупые замечания по поводу коллекции. Ребенок дергал своего отца за полу пальто и ныл. Но Первый Человек больше ничего не слышал. Он медленно подошел к центральной витрине.
Она была здесь. Крошечная и властная.
Как долго он ее ждал!
Целых десять лет он ласкал в своих самых заветных мечтах эту изящно вырезанную головку – овальное личико и полные щеки, разделенная на квадраты прическа, локоны, которые падают ей на плечи. Он знал о ней все, до самых маленьких тайн. У нее лицо юной девственницы, большие глаза, зрачки которых надо домыслить, и прямой нос.
На табличке было написано:
«Дама с капюшоном»
или «Дама из Брессемпуи»
Самое старое изображение человека! Ей двадцать три тысячи лет! Божественная чистота, изваянная из бивня мамонта.
Потом он прочел под этой надписью вторую строку:
Репродукция
Тома почувствовал себя опустошенным: перед ним был не оригинал. Это копия, может быть, идеально точная, но не та, которого вырезала своей рукой Первая Женщина. Музеи тоже тюрьмы, где лучшую часть человечества держат в темных ящиках и не дают на нее взглянуть, подумал он.
Все закружилось вокруг него. Он сел на одну из деревянных скамей, стоявших напротив витрины. Капли холодного пота выступили у него на лбу. Начали судорожно вздрагивать икры, потом руки. Коричневые стены музея стали таять и растекаться лужами по полу. Где-то рядом работал телевизор, и ведущий программы объяснял, какого размера были кремневые орудия. Тома поднял взгляд и увидел телеэкран слева от себя. Потом все расплылось перед его глазами.
Пришлось ждать довольно долго, но приступ прекратился. Тома встал и через залы неолита, железного и бронзового веков дошел до книжного магазина при музее. Молодая продавщица робко поздоровалась с ним. На ней были прямая юбка и плотные черные колготы, шерстяной свитер довольно грубой вязки и нитка серебристых бус на шее. Волосы, разделенные посередине узким пробором, обрамляли длинное, изящной формы лицо, на котором искрились карие глаза, и падали янтарными завитками на тонкие плечи. Эта девушка ему сразу же понравилась.
– Я ищу «Религии первобытной эпохи» Леруа-Гурана, – сказал он.
Этот известный всем заголовок был первым, что пришло ему на ум.
– К сожалению, у нас больше нет этой книги.
Он сделал вид, что удивился, и сказал:
– А ведь это хорошая книга.
– Да, но издатели не переиздали ее.
– Жаль, она была бы очень полезна.
