— Я — Квинт Поппедий Силон, — сказал марсий. — Этот irrumator, этот дылда застал меня врасплох. — Он закрыл глаза, и две слезы стекли по его окровавленным щекам. — Мои люди — они все погибли?
— Боюсь, что так, — мягко сказал Друз. — Как и мои. Как, похоже, и все остальные. Мое имя — Марк Ливий Друз. А сейчас держись — я сниму с тебя кожаный панцирь.
Рана сама перестала кровоточить: благодаря шерстяной тунике удар длинного германского меча пришелся несколько вскользь. Друз чувствовал, как сломанные ребра марсия шатаются под его рукой, но латы, кожаный панцирь и ребра преградили путь мечу.
— Ты не умрешь, — сказал Друз. — Сможешь встать, если я помогу? Там лежит мой товарищ из легиона. Ему нужна моя помощь. Так что или оставайся здесь и добирайся ко мне сам, когда сможешь, или идем со мной — но на своих ногах. — Прядь волос снова упала на рану Друза, и он застонал.
Квинт Поппедий Силон поразмыслил над сложившимся положением.
— Вряд ли ты сумеешь мне помочь, — сказал он наконец. — Если ты дашь мне мой кинжал, я отрежу кусок туники и перевяжу рану. Не хочу истечь кровью в этом Тартаре.
Друз отдал ему нож и отправился дальше вместе с осликом.
— Где мне тебя искать? — спросил Силон.
— Вон там, где полег следующий легион, — ответил Друз.
Серторий все еще был в сознании. Он напился воды и сел. Из них троих он был ранен серьезней всех. Без помощи Друза и Силона он не смог бы двигаться. Друз опустился отдохнуть рядом с Серторием и пошевелился лишь тогда, когда час спустя явился Силон. Солнце поднялось высоко, становилось жарко.
— Надо отнести Квинта Сертория подальше от трупов, чтобы в его рану не попала зараза, — сказал Силон. — Потом соорудим над ним какой-нибудь навес и пойдем искать других. Есть же тут еще кто-нибудь живой!
Они действовали упорно, хотя раны и мучили их. Наконец Сертория устроили по возможности удобно. Друз и Силон отправились на поиски. Они отошли совсем недалеко, когда Друз почувствовал тошноту и свалился на землю в судорогах. Каждая конвульсия сопровождалась ужасным стоном. Силон сел рядом с ним. Ослик, все еще привязанный к поясу Друза, терпеливо ждал. Силон осмотрел голову Друза.
— Я думаю, тебе полегчает, Марк Ливий, если я вскрою твой нарыв ножом. Согласен?
— Да я бы согласился и с гидрой встретиться, лишь бы это помогло, — проговорил, задыхаясь, Друз.
Перед тем как вскрыть нарыв, Силон пробормотал несколько заклинаний на древнем языке, неведомом Друзу. Это был не осканский, который он хорошо знал. «Змеиные заклятья, вот что он шепчет», — подумал Друз. Боль ослепила его — и Друз потерял сознание. Пока он был без сознания, Силон выдавил из нарыва столько крови, сколько смог. Куском туники он отер лицо раненого, потом вытерся сам. Друз зашевелился.
— Тебе лучше? — спросил Силон.
— Немного.
— Если перевяжу, то будет только сильнее болеть. Лучше вытирай кровь время от времени. Рано или поздно она перестанет сочиться. Нам нужно перейти в тень, иначе помрем. Тогда и Серторию конец, — сказал он, поднимаясь.
Чем ближе они подходили к реке, тем больше убеждались, что среди кровавого месива еще есть живые. Кто-то слабым голосом звал на помощь, кто-то стонал.
— Не было битвы позорней, — мрачно сказал Силон. — Будь проклят Гней Маллий Максим! Пусть великий лучезарный Змей обовьет и задушит его сны.
— Да, это был полный крах. И командовали нами не лучше, чем людьми Кассия в Бурдигале. Но позор следует честно разделить, Квинт Поппедий! Если виноват Гней Маллий, то разве не виновен и Квинт Сервилий Цепион? — Тяжело было ему говорить это, ведь Цепион — отец его жены.
— Цепион? При чем тут он? — спросил Силон.
Голова болела куда меньше. Друз обнаружил, что может легко вертеть ею, и обернулся к Силону:
— Разве ты не знаешь?
— Что может знать простой италиец о решениях высшего римского командования? — Силон сплюнул на землю. — Мы, италийцы, здесь затем, чтобы сражаться. А как сражаться — об этом нам ни одна сука не сказала ни слова.
— Тогда слушай. С первого дня после приезда из Нарбона Квинт Сервилий отказался сотрудничать с Гнеем Маллием. — Друз вздохнул. — Он патриций — не желал получать приказы от «нового человека».
Силон уставился на Друза:
— Ты имеешь в виду, что Гней Маллий хотел, чтобы Квинт Сервилий находился здесь, в лагере?
— Ну конечно! Того же добивались и сенаторы, присланные из Рима. Но Квинт Сервилий не подчинился «новому человеку». Не подчинился — и все тут.
— Говоришь, это Квинт Сервилий оставил армии разделенными? — Силон, казалось, не в силах был поверить услышанному.
— Да, именно он. Он — мой тесть. Я женат на его единственной дочери. Как я могу вынести это? Его сын — мой лучший друг и женат на моей сестре. Он сражался сегодня здесь вместе с Гнеем Маллием. И, думаю, погиб. Гордыня, Квинт Поппедий! Глупая, упрямая гордыня!
Силон остановился:
