На рассвете, когда Котта и Цепион только что встретились, германцы уже выступили. Наступал второй день октября, погода еще стояла отличная, без малейших признаков похолодания. Германцы обрушивали на Аврелия одну волну атаки за другой. Аврелий так и не понял до конца, что же случилось. Он полагал, что еще успеет собрать и организовать свою конницу, но германцы, казалось, находились повсюду. Они лезли одновременно со всех четырех сторон и тысячами облепляли стены. Застигнутые врасплох, воины Аврелия делали все, что было в их силах, но битва все больше походила на бойню. За какие-то полчаса не осталось уже ни пехоты, ни конницы, а Марк Аврелий Скавр был захвачен в плен, даже не успев обнажить меч.
Доставленный к Бойориксу, Аврелий проявил максимум выдержки. Та же горделивая осанка, то же надменное выражение лица. Его, казалось, не коснулось ни унижение, которое он испытывал, ни боль. Германцы посадили его в клетку, достаточно большую, чтобы он мог в ней сидеть, а сами — так, чтобы ему было видно, — собрали огромную поленницу и подожгли. Аврелий наблюдал за ними без тени страха на лице. Он почти не двигался в своей клетке-тюрьме. Но в планы германцев вовсе не входило, чтобы пленник скончался от удушья или принял быструю смерть в языках гигантского костра. Они дождались, пока дрова прогорят, а затем опустили клетку в самый центр, чтобы заживо зажарить побежденного. Единственной победой, которую одержали в этой битве римляне, стала победа Аврелия. Он не издал ни стона, не позволил ни единой слезе скатиться по щеке, даже не переменил позы. Он умер, как истинный патриций, показывая варварам, на что могут быть способны истинные римляне. Это внушило германцам некоторую опаску и уважение к Риму, где рождаются такие люди.
Два дня обращали германцы в руины все, что было некогда лагерем римской конницы, а затем двинулись на юг. Так же беспорядочно, как и прежде, но отнюдь не наугад. Достигнув лагеря Цепиона, они продолжали идти на юг, тысяча за тысячей, ужасая римских солдат, постоянно сбивавшихся со счета. Кое-кто из легионеров даже пытался дезертировать на западный берег реки. Цепиону оставалось сжечь все, кроме одной, лодки и плоты, выставить вдоль берега посты и карать каждого, кто попытается сбежать. Пятидесятипятитысячная армия Цепиона оказалась островком в океане германцев. Оставалось только бессильно ждать, пока схлынет этот бесконечный поток.
К шестому дню октября передовые отряды германцев добрались до укрепленного лагеря Маллия Максима, который предпочел не укрывать армию за стенами, а построить все десять легионов и направить колонной на север, пока германцы их не обнаружили. Он выстроил войска в боевые порядки на равнине между рекой и ближними отрогами Альп. Легионы стояли лицом на север в четырех милях друг от друга. Тут Маллий ошибся. Не только потому, что его можно было легко обойти с флангов (у него ведь не было конницы, чтобы правильно организовать оборону), но и из-за того, что силы его были теперь разрознены.
Ни от Аврелия, ни от Цепиона сообщений не поступало. Маллий не располагал достоверными сведениями о германцах — всех разведчиков и следопытов он отправил в свое время в лагерь Аврелия. Ничего иного ему не оставалось, как только пассивно ждать, когда появится враг.
Командный пункт находился на верхушке самого высокого в лагере вала, откуда курьеры то и дело разносили его приказы по легионам. В число этих посыльных входили оба его сына и юный сын Метелла Нумидийского. Оттого ли, что Маллий Максим считал легион марсиев под командованием Квинта Поппедия Силона наиболее дисциплинированным и тренированным, или же марсии казались ему воинами даже лучшими, нежели римляне, но этот легион он поставил на крайний правый фланг. За ним уже не было никого. Левее располагался легион под командой Марка Ливия Друза, который назначил своим заместителем Квинта Сертория. Далее — самнитская пехота и легион из новобранцев. На берегу реки стояли наименее подготовленные, неопытные части — и с ними основная часть военных трибунов. Легион Цепиона Младшего примыкал к легиону Секста Юлия Цезаря.
Атака германцев, начавшаяся через два часа после рассвета шестого дня октября, была все-таки мало-мальски спланирована, так как они почти одновременно напали на лагерь Цепиона и линию войск Гнея Маллия.
Ни один человек из армии Цепиона не спасся. Германцы окружили лагерь со всех сторон и сжимали смертоносное кольцо все туже, круша все на своем пути. Сам Цепион не стал дожидаться лютой смерти от рук варваров. Увидев, что его солдаты не в состоянии противостоять германцам, он бросился в реку, где стояла припасенная на этот случай лодка, и быстро переправился на другой берег Родана. Покинутые своим полководцем, солдаты пытались спастись вплавь, однако среди германцев оказалось немало прекрасных пловцов. Вниз по течению река уносила трупы римлян. Уцелели лишь сам Цепион и гребцы его лодки.
