— Они оборотни, — сказал он Метеллу Нумидийскому, чья тога была испачкана в крови Скавра. — Посмотри на них! Куклы Гая Мария!
— Ты можешь встать, Марк Эмилий? — спросил Метелл.
— Не могу, пока не пройдет тошнота.
— Я видел, как Публий Рутилий и Марк Аврелий повели домой двоих парней Квинта Сервилия, — сообщил Метелл.
— Хорошо. Нужно, чтобы за ними кто-то присмотрел. Я никогда не видел, чтобы толпа так жаждала нашей крови, даже в худшие дни Гая Гракха, — молвил Скавр, стараясь глубоко дышать. — Нам нужно идти очень спокойно, Квинт Цецилий. Если мы будем торопиться, эти оборотни побегут за нами.
— Будь проклят Квинт Сервилий и это золото! — не выдержал Метелл.
Почувствовав себя лучше, Скавр с помощью своего приятеля поднялся на ноги.
— Значит, ты веришь, что он взял его?
Метелл Нумидийский презрительно фыркнул;
— Перестань, Марк Эмилий, не пытайся одурачить меня! Ты знаешь Цепиона так же хорошо, как и я. Конечно, он взял это проклятое золото! Я никогда его не прощу за это. Это золото принадлежало казне.
— Дело в том, — проговорил Скавр, трогаясь в путь неуверенными шагами, — что у нас отсутствует наша, внутренняя система правосудия, с помощью которой такие люди, как ты и я, могли бы наказывать предателей из нашей среды.
Метелл Нумидийский пожал плечами:
— Такой системы и быть не может, ты же сам знаешь. Учредить такую систему — значит признать, что сенаторы не всегда соответствуют надлежащему уровню. И если мы продемонстрируем нашу слабость — нам конец.
— Я лучше умру, чем допущу это, — согласился Скавр.
— И я тоже. — Метелл Нумидийский вздохнул. — Я только надеюсь, что наши сыновья будут такими же сильными, как мы.
— Тебе бы не следовало это говорить, — заметил Скавр, скривив губы.
— Марк Эмилий, Марк Эмилий! Твой мальчик еще очень молод! Я пока что не вижу в нем ничего плохого, правда.
— Тогда, может, поменяемся сыновьями?
— Нет — хотя бы потому, что такой жест убьет твоего сына. Больше всего ему мешает твое неодобрение. Он знает: что бы он ни сделал, ты его не поддержишь.
— Он слабак, — сказал сильный Скавр.
— Вероятно, ему могла бы помочь сильная жена, — предположил Метелл.
Скавр остановился, повернулся к своему другу.
— А это мысль! Правда, я еще не подобрал ему жены. Он еще совершенно незрел. У тебя есть кто-нибудь на примете?
— Моя племянница Метелла Далматика. Дочь Далматика. Через два года ей будет восемнадцать. Сейчас, после смерти Далматика, я ее опекун. Что ты скажешь на это, Марк Эмилий?
— Договорились, Квинт Цецилий! По рукам!
Как только Друз понял, что Цепиона-отца признают виновным, он послал своего управляющего Кратиппа и всех физически сильных рабов в дом Сервилия Цепиона.
Обеспокоенная судом и тем немногим, что ей удалось подслушать из разговора Цепиона Младшего с Цепионом-отцом, Ливия Друза, за неимением иного дела, решила поработать за ткацким станком. Книга не могла ее отвлечь, и даже пикантные любовные стихи Мелеагра пропадали втуне. Не ожидая вторжения слуг своего брата, она испугалась. На лице Кратиппа читалась явственная паника.
— Быстрее, госпожа, собери все, что ты хочешь взять с собой! — сказал он, оглядывая ее гостиную. — Твоя служанка уже складывает твою одежду, а няня собирает ребенка. Ты только скажи мне, что ты хочешь унести — книги, ткани.
Большими глазами — от удивления они сделались просто огромными — она смотрела на управляющего, ничего не понимая.
— Что это? В чем дело?
— Твоего свекра, госпожа, как сказал Марк Ливий, суд собирается признать виновным, — объяснил Кратипп.
— Но почему из этого следует, что я должна уйти? — спросила она, придя в ужас от одной только мысли жить опять в доме-тюрьме своего брата — теперь, когда она наконец почувствовала свободу.
— Город жаждет его крови, госпожа.
Она побледнела.
— Его крови? Они что, собираются его убить?
— Нет, нет, до этого не дойдет, — успокоил ее Кратипп. — Они конфискуют его собственность. Но толпа в страшном гневе, и твой брат предполагает, что после окончания суда самые мстительные из толпы могут прийти сюда и начать грабить.
Через час дом Квинта Сервилия Цепиона опустел, внешние ворота были заперты. Когда Кратипп с Ливией Друзой спускались по Палатинскому холму, ликторы поднимались им навстречу — одетые лишь в туники, без фасций, вооруженные дубинками. Они должны были дежурить возле дома Цепиона и не подпускать толпу, потому что государство желало сохранить имущество Цепиона в целости, чтобы сделать полную опись и продать на аукционе.
Сервилия стояла на пороге дома Друза, встречая свою невестку. Лица у обеих женщин были бледные.
— Иди, посмотри, — сказала она, торопливо ведя Ливию Друзу через сад-перистиль и дом на лоджию, выходящую на Римский Форум.
