Сулла и Марий оставили младшего консула Квинта Лутация Катула Цезаря в муках набора новой армии. Ему предстояло набирать солдат из простолюдинов, и он неустанно жаловался на это.
— Конечно, она должна быть из простолюдинов. — Марий был лаконичен и безжалостен. — Нечего хныкать — это не я потерял восемьдесят тысяч солдат при Аравсионе и в других проигранных битвах!
При этих словах Катул Цезарь, конечно, заткнулся, но сжал губы очень аристократично.
— Не стоило кидать ему в лицо такие обвинения, — сказал Сулла.
— Тогда пусть не тычет мне в лицо простонародными армиями! — проворчал Марий.
Сулла сдался.
К счастью, события в Галлии развивались, как и ожидалось. Маний Аквилий сохранил армию в хорошем состоянии. Солдаты строили мосты, акведуки и очень много занимались муштрой. Квинт Серторий возвратился, но потом снова уехал к германцам. Он сказал, что там принесет больше пользы. Он будет продвигаться вместе с кимбрами и при каждой возможности отсылать Марию сообщения. А в войсках уже поднялось настроение — предвкушали военные действия кампании нынешнего года.
В этом году в календарь надо было вставить дополнительный месяц — еще один февраль. Сразу же стала очевидна разница между прежним Великим Понтификом Далматиком и новым, Агенобарбом: Агенобарб не видел ничего хорошего в сохранении календаря, составленного по сезонам. Так, когда наступал март, была все еще зима, ибо календарь теперь опережал сезоны. В году, состоящем лишь из 355 дней, лишний месяц в двадцать дней приходилось вставлять через каждые два года — традиционно в конце февраля. Но это решение принимала Коллегия понтификов. Если членов Коллегии не подталкивал добросовестный Великий Понтифик, вопрос о календаре не поднимался — как это и случилось на этот раз.
Вскоре после того, как Сулла и Марий вошли в привычный ритм жизни армейского лагеря по ту сторону Альп, пришло письмо от Публия Рутилия Руфа.
