Марий оторвался от письма, поднял голову, хмурясь.
— Интересно, чего добивается Сатурнин? — спросил он.
Сулла был занят более поэтическими вопросами.
— Плавт! — вдруг воскликнул он.
— Что?
— Boni, «хорошие люди», «добрячки»! Гай Гракх, Луций Оптимий и наш дорогой Скавр уверяли, будто они придумали этот термин в качестве названия их фракции. Но еще сто лет назад Плавт называл так плутократов и других патронов! Помню, я слышал словцо boni в «Пленниках» Плавта, поставленных Фестидом, когда Скавр занимал пост курульного эдила. Я был тогда достаточно взрослым, чтобы стать завзятым театралом.
Марий изумленно посмотрел на него:
— Луций Корнелий, перестань ломать голову над тем, кто изобрел бессмысленные слова, и обрати внимание на более важные вещи! Только упомяни о театре — и ты уже обо всем забываешь!
— О, извини, — сказал Сулла, но неискренне.
Марий вернулся к письму.
