Первый человек в Риме полностью

– Мы кровные родственники царя, который просит Гая Мария отправить нас в Рим. Там мы принесем сенату просьбу нашего владыки вновь считать его клиентом великого Рима.

– Понятно. – Сулла встал. – Устраивайся здесь удобнее, Богуд, и со спокойным сердцем жди. Я немедленно сообщу обо всем Гаю Марию. Ответ придет через несколько дней.

Спустя четыре дня в Утику действительно пришло письмо, в котором говорилось:

Отлично, превосходно, замечательно! Все это могло бы оказаться чрезвычайно кстати, Луций Корнелий. Я, однако, должен быть осмотрителен. Новый старший консул Публий Рутилий Руф сообщает мне, что наш дражайший Метелл Нумидийский повсюду трезвонит о том, что собирается обвинить меня в вымогательстве и коррупции во время моей службы в провинции. Так что нельзя давать ему в руки такое оружие в борьбе против нас. Пусть сам стряпает какие угодно факты – за мной не числится ни вымогательства, ни коррупции.

Итак, вот чего я хочу от тебя. Я приму царевича Богуда в Цирте. Пусть посольство едет сюда. Но пока ты его еще не отослал, собери всех римских сенаторов, казначея, официального представителя сената и народа Рима со всей провинции Африка. Вместе с ними отправляйся в Цирту. Я же представлю Богуда этим почтенным римлянам – пусть они будут беспристрастными свидетелями того, что переговоры велись честно.

Сулла со смехом отложил письмо.

– Превосходно сделано, Гай Марий! – воскликнул он и тотчас обременил всех чиновников своей администрации поручением разыскать знатных и уважаемых римлян по всей провинции.

Поскольку Рим особое внимание уделял поставкам зерна, провинцию Африка – житницу Республики – любили навещать наиболее рьяные члены сената. Особенно в начале года, когда морской путь, благодаря северным ветрам, становился безопаснее. Сезон дождей их не слишком пугал. Ведь дождь лил далеко не каждый день, зато погода в промежутке между ливнями была куда приятнее, нежели зимой в Италии, да и климат здесь был здоровее.

Сулле удалось собрать двух таких рьяных сенаторов и двух землевладельцев, в том числе крупнейшего из них – Марка Целия Руфа, старшего хранителя казны, приехавшего на зимний отдых, и одного римского богатея, который производил крупные закупки зерна и в Утике был проездом.

Прежде чем принять мавретанских послов, Марий созвал знатных римлян.

– Хочу объяснить вам ситуацию. После беседы с царевичем и его спутниками нам следует прийти к единому решению: как поступить с царем Бокхом. Пусть каждый из вас изложит свое мнение письменно. Тогда в Риме увидят, что я не превысил своей власти, – так сказал Марий двум сенаторам, двум землевладельцам, одному казначею, одному квестору и одному правителю провинции.

Исход встречи был в точности таким, как хотел Марий: он красноречиво изложил свои доводы и был поддержан квестором Суллой. «Мирное соглашение с Бокхом необходимо», – заключили знатные римляне. И сошлись на том, что троих посланцев Мавретании следует отправить в Рим в сопровождении казначея Гнея Октавия Рузона. Двое других пусть возвращаются обратно к Бокху, чтобы доложить царю о благожелательном отношении Рима.

Гней Октавий Рузон опекал Богуда и двоих его двоюродных братьев на пути в Рим, куда они прибыли в начале марта и были немедленно выслушаны на специальном заседании сената. Собрались в храме Беллоны. Беллона была древней, исконно римской богиней войны. Намного старше Марса. Ее храм служил местом заседаний сената, когда речь шла об объявлении войны.

Консул Публий Рутилий Руф огласил вердикт сената при широко открытых дверях, чтобы собравшиеся снаружи могли его услышать.