Единственное, о чем Уолтер забыл нас предупредить, – это что нам придется сначала присутствовать на службе и только потом поговорить со священником. Должен признаться, в воскресенье я отправился туда крайне неохотно, тем более что с самого детства мои отношения с Богом как-то не сложились; однако в то утро в церкви я испытал неподдельное волнение. Прекрасное пение и искреннее благоговение молящихся тронули меня. В этой церкви безраздельно царила доброта. Когда служба закончилась и скамьи начали пустеть, священник подошел к нам и пригласил пройти с ним.
Маленького роста, сгорбленный, он словно склонился к земле под тяжестью исповедей своих прихожан, а может, своего прошлого, отмеченного войнами и геноцидом. Казалось, в нем не было ни грана зла. Взгляд его проникал в самую душу. Слыша его низкий чарующий голос, вы могли бы пойти за ним куда угодно.
– Это документ по меньшей мере удивительный, – сказал он, дважды прочитав текст.
Меня озадачило то, что священник даже не взглянул на переводы.
– Вы уверены в его подлинности? – спросил он меня.
– Да.
– Основная проблема здесь не перевод, а толкование. Ведь стихи не переводят слово за слово, не так ли? То же правило распространяется и на древние писания. Нетрудно догадаться, чего люди хотят от священных текстов. Впрочем, человек может не задумываясь извратить благое слово, злоупотребить им, чтобы незаконно завладеть властью и добиться от своих приверженцев чего пожелает. Священные писания не пугают, не повелевают, они лишь указывают путь и оставляют человеку право выбрать того, кто поведет его – но не по жизни, а к жизни. Тот, кто утверждает, будто способен проникнуться словом Божьим и пронести его через века, часто неправильно его понимает и злоупотребляет простодушием тех, кем управляет.
– Зачем вы все это говорите, святой отец? – спросил я.
– Затем, что я хотел бы знать ваши намерения, прежде чем рассказать вам о свойствах этого текста.
Я объяснил, что я по профессии астрофизик, а Кейра – археолог, и священник, к моему удивлению, предсказал, что наше сотрудничество будет иметь важные последствия.
– Вы оба ищете то, понимание чего приводит в ужас. Вы уверены, что вас не сломят те ответы, которые вы найдете во время ваших странствий?
– А что такого ужасного нас может ожидать?
– Огонь – верный союзник человека, но он опасен для ребенка, не ведающего, как с ним обращаться. Таковы и некоторые знания. По меркам истории, люди пока еще совсем дети. Бросьте взгляд на наш мир, и вы увидите, как мы невежественны.
Уолтер заверил святого отца, что и Кейра и я – вполне приличные люди и нам можно доверять. Священник улыбнулся.
– И что же вы знаете о Вселенной, господин астрофизик? – обратился он ко мне.
В его вопросе не было высокомерия, а в тоне – самодовольства, и, прежде чем я успел ответить, он дружелюбно посмотрел на Кейру и спросил у нее:
– Вот вы считаете, что моя страна – колыбель человечества, а вы не думали почему?
Мы надеялись, что он выслушает наши умные и достойные ответы, однако вместо этого он задал нам третий вопрос:
– Вы действительно верите в случайность вашей встречи и думаете, что подобный документ мог приплыть к вам в руки также совершенно случайно?
– Не знаю, святой отец, – пробормотала Кейра.
– Вы археолог, мисс, скажите, вы верите, что человек открыл огонь или что огонь был дан человеку, когда настал подходящий момент?
– Я верю в то, что нарождающийся разум позволил человеку приручить огонь.
– Значит, вы назвали бы это провидением?
– Если бы верила в Бога – наверное.
– Вы не верите в Бога, но обращаетесь к служителю Церкви, чтобы проникнуть в тайну, которая непостижима для вас. Не забывайте об этом парадоксе, прошу вас, вы вспомните о нем, когда настанет момент.
– Какой момент?
– Когда вы поймете, куда ведет вас эта дорога, потому что сейчас ни один из вас этого не знает. Иначе пошли бы вы по ней? Сомневаюсь.
– Святой отец, я не понимаю, о чем вы толкуете. Вы могли бы прояснить нам смысл этого текста? – дерзнул я прервать его.
– Вы не ответили на мой вопрос, господин астрофизик. Так что же вы знаете о Вселенной?
– Очень много, уверяю вас, – ответил вместо меня Уолтер. – Я несколько недель был его учеником, и вы даже представить себе не можете, какую массу знаний мне пришлось усвоить, я даже не сумел удержать все в памяти.
– Цифры, имена звезд, положение в пространстве, расстояния, движение – все это не более чем констатация фактов. Вы и ваши коллеги только предполагаете, но пока не понимаете. Вы можете мне объяснить, что такое бесконечно большие или бесконечно малые величины? Знаете ли вы, где находятся начало и конец? Представляете ли себе, кто мы такие, что значит быть человеком? Сумеете ли вы растолковать шестилетнему ребенку, что такое разум, о котором упомянула мисс, – тот самый разум, благодаря которому человек приручил огонь?
– Почему именно шестилетнему ребенку?
– Потому что, если вы не можете объяснить какое-либо понятие шестилетнему ребенку, значит, вы сами не понимаете смысла этого понятия.
