– Убийство этого человека не имеет ничего общего с вашими странствиями, – заявил Уолтер, вернувшись в гостиную, где мы сидели. – Он же бежал из страны по политическим мотивам, и это уже не первое покушение на его жизнь. Мисс Дженкинс рассказывала мне о нем: он давал пресс-конференции, боролся за мир, добивался примирения враждующих племен на востоке Африки. Между прочим, у борцов за мир всегда много врагов. А мы просто оказались в неудачное время в неудачном месте.
Я предложил отправиться в полицию: возможно, наши показания помогут следствию. Нужно найти негодяев, совершивших это злодейство.
– А какие мы можем дать показания? – спросил Уолтер. – Вы что-нибудь видели? Никуда мы не пойдем! Ваши отпечатки повсюду, Эдриен, сто человек могут засвидетельствовать, что мы присутствовали на службе и мы последними говорили со святым отцом, перед тем как его застрелили.
– Уолтер прав, – подхватила Кейра, – мы же сразу скрылись, они захотят знать почему.
– Потому что в нас стреляли, разве это недостаточно веская причина для бегства? – вспылил я. – Если этому человеку угрожала опасность, почему правительство не обеспечило ему защиту?
– Вероятно, он сам не хотел, – предположил Уолтер.
– И в чем же, вы полагаете, нас станет подозревать полиция? Я лично не вижу, как она может связать нас с этим убийством.
– А я вижу! – тихо проговорила Кейра. – Я не один год провела на родине этого человека, в Эфиопии. Я работала в приграничных районах, где живут его враги, а этого достаточно, чтобы следователи заподозрили меня в том, что я поддерживала контакт с заказчиками убийства. Прибавьте к этому возможные расспросы о том, почему я так поспешно покинула долину Омо, – и что я на это отвечу? Что внезапная кончина вождя племени, на землях которого мы жили, вынудила меня убираться подобру-поздорову? Что, доставив тело его соплеменникам, я сбежала как преступница, не сообщив о смерти вождя кенийским властям? Что мы оба были там, когда старик умер, и на месте гибели священника мы оказались тоже вместе? Ты прав, полицейские придут в восторг от нашей истории! Что ж, пойдем в полицию, только не уверена, что мы вернемся к ужину!
Я изо всех сил старался убедить их, что такое ужасное развитие событий невозможно, но Уолтер полностью поддержал Кейру.
– Эксперты-криминалисты быстро установят, что выстрел произведен снаружи, у нас нет причин беспокоиться, – настаивал я, но все напрасно.
Уолтер носился по комнате взад-вперед, наморщив лоб. Он направился к консоли, где у меня стояли бутылки с выпивкой, и налил себе двойную порцию шотландского виски.
– Кейра перечислила все причины, по которым из нас получатся идеальные преступники. То есть подозреваемые, которые во всех отношениях устроят власти и позволят им быстренько завершить следствие. Это успокоит общественное мнение. Полицейские будут на седьмом небе, они отрапортуют, что убийцы священника задержаны, а главное, что эти люди – европейцы.
– Но почему? Ведь это же абсурд!
– Чтобы в кварталах, где он жил, не разгорелся мятеж, чтобы предотвратить межэтнические столкновения, – пояснила Кейра, проявив куда большую политическую осведомленность, чем я.
– Ну ладно, не стоит видеть все в черном цвете, – снова заговорил Уолтер. – Конечно, может так случиться, что нас оправдают. Но ведь понятно, что люди, совершившие убийство служителя Церкви, вряд ли захотят оставить свидетелей в живых. Если наши физиономии появятся в таблоидах, я гроша ломаного не дам за наши шкуры.
– Ага, значит, вы не видите все в черном цвете?
– Да нет, это еще пустяки. Если вы действительно желаете сгустить краски, я вам сейчас поведаю о наших с вами перспективах. Сначала о Кейре: прибавьте к смерти старого вождя племени странное убийство священника в Лондоне – и в итоге вам больше никогда не работать в Эфиопии. А теперь о нас с вами, Эдриен: вы только представьте себе реакцию членов академического совета, когда станет известно, что мы замешаны в таком кровавом деле. Поверьте, нам следует как можно быстрее забыть об этой истории и подождать, пока все уляжется.
Когда Уолтер договорил, мы все на некоторое время застыли, не произнося ни слова и только переглядываясь. Наверное, все скоро успокоится, но нам-то никогда не забыть сегодняшнее ужасное утро. Стоило мне закрыть глаза, как передо мной возникал образ умирающего на моих руках священника, его светлый взор на пороге иного мира. Я запомнил его последние слова: «Спрятанные пирамиды, знание, другой текст. Если однажды вы его найдете, прошу вас, оставьте его почивать с миром, слишком рано будить его».
– Эдриен, ты разговариваешь во сне.
Я вздрогнул и сел на кровати.
– Прости, – шепнула Кейра, – я не хотела тебя пугать.
– Это ты меня прости, наверное, мне приснился кошмар.
– Везет тебе, ты хотя бы видишь кошмары во сне, а я не могу сомкнуть глаз.
– Тебе надо было меня раньше разбудить.
– Мне нравится на тебя смотреть.
