– Неужели нет другого, более быстрого способа туда добраться? Может, попытать счастья в Пекине?
Сотрудник агентства не пропустил ни одного слова из нашего разговора. Он перегнулся через стойку и шепотом спросил, есть ли у нас иностранная валюта. За годы странствий у меня сложилась привычка держать в кармане некоторое количество наличных долларов. В мире много стран, где зеленые бумажки с портретом Бенджамина Франклина решают все или почти все проблемы. Парень сообщил, что у него есть приятель, бывший летчик-истребитель китайских ВВС, выкупивший у своего работодателя старый самолет ЛИ-2.
Он оказывал услуги туристам, испытывающим недостаток в острых ощущениях, – предлагал покатать их на этом видавшем виды самолете, русском аналоге Дугласа DC-3. На самом деле это невинное занятие служило прикрытием его основной деятельности: он занимался контрабандой.
В Южной Азии существует много нелегальных фирм, нанимающих на работу бывших летчиков, ушедших в отставку и получающих, по их мнению, слишком скудную пенсию. Под носом у таможенной службы Таиланда, Китая, Малайзии и Бирмы они перевозят крупные партии наркотиков, алкоголя, оружия и валюты. Конечно, их самолеты не соответствуют никаким нормам безопасности, но кого это волнует? Парень из агентства путешествий предложил нам все устроить. Его друг-летчик мог нас доставить в Порт-Блэр, столицу Андаманского и Никобарского архипелагов, а это значительно удобнее, чем тащиться в Рангун, а оттуда плыть десять часов неведомо на чем. От Порт-Блэра до нашего островка было всего семьдесят морских миль. В офис вошел посетитель, так что у нас появилось несколько минут, чтобы все обдумать.
– Мы чуть было не сгинули в горах, а теперь тебе захотелось рискнуть жизнью, сев в это ржавое летающее корыто? – спросил я у Кейры.
– Будем оптимистами и взглянем на все с положительной стороны: если мы не сломали себе шею, хотя висели над пропастью на высоте две с половиной тысячи метров, чем мы рискуем на борту самолета, даже совсем убитого?
Слова Кейры звучали слишком оптимистично, однако они были не лишены смысла. Путешествовать таким способом – дело опасное, тем более что мы ничего не знали о том, какого рода груз полетит вместе с нами и какова вероятность того, что нас перехватит береговая охрана Индии. Но мы могли – разумеется, при благоприятном стечении обстоятельств – уже совсем скоро очутиться на острове Наркондам, и это перевешивало все сомнения.
Клиент ушел, и в агентстве снова остались только мы с Кейрой и наш оборотистый парень. Я протянул ему задаток – двести долларов. Он не отрываясь смотрел на мои часы, из чего я заключил, что он с удовольствием получил бы их в качестве комиссионных за посредничество. Сняв часы со своей руки, я надел их на его запястье. Он был вне себя от радости. Я пообещал, что отдам его другу-летчику всю наличность, припрятанную в моем кармане, – половину сразу, а вторую – когда он доставит нас назад в целости и сохранности.
Итак, мы ударили по рукам. Он запер свою контору и вывел нас на улицу через подсобку. Его мотоцикл стоял во дворе, он сел за руль, Кейре велел устроиться у него за спиной; мне же остался лишь крохотный кусочек сиденья сзади да еще багажник, чтобы было за что цепляться. Мотоцикл оглушительно затрещал, дворик наполнился дымом, мы помчались прочь из города и через четверть часа уже на всех парах катили по сельской дороге. Маленький аэродром состоял из единственной грунтовой полосы и ангара, где мы увидели две крылатые развалюхи – наша была та, что побольше.
Нас встретил пилот, больше похожий на флибустьера. Ему бы играть в фильме «Канонерка»[18]. Выразительное, с резкими чертами лицо, шрам на щеке – ни дать ни взять пират южных морей. Наш странный парень из турфирмы поговорил с ним. Мужчина выслушал его не моргнув глазом, подошел ко мне и протянул руку за деньгами. Я отдал ему первую половину, он удовлетворенно кивнул и указал мне на десяток ящиков, стоявших в глубине ангара, знаками дав понять, что я должен помочь ему с погрузкой, если хочу поскорее отправиться в путь. Всякий раз, подавая ему очередную коробку, которую он ставил в заднюю часть кабины, я старался не думать о том, что за груз полетит вместе с нами.
Кейра устроилась в кресле второго пилота, а я – на месте штурмана. Став немного любезнее, наш пилот-флибустьер наклонился к Кейре и сказал на весьма приблизительном английском, что его самолет изготовлен после войны. Ни я, ни Кейра не решились спросить, какую войну он имел в виду.
