Детишки, наблюдавшие за этой сценой, не понимая ни слова, тем не менее явно наслаждались происходящим.
– Вас разыскивает полиция?
– Нет, что вы! – поклялся Уолтер. – Мы ученые из Британской Королевской академии наук, живем в Лондоне, приехали сюда и попали в очень деликатную ситуацию. Мы не больны, но очень нуждаемся в вашей помощи, – закончил он умоляюще.
Докторша вдруг подобрела:
– Англия… Господи, как я люблю эту страну. Я от души восхищалась леди Ди. Какая трагедия!
Я заметил, что Уолтер перекрестился, и подумал, что его актерские способности поистине неисчерпаемы.
– Проблема в том, что мой самолет двухместный, – продолжала докторша, – и одно из двух мест – мое.
– А как же раненые? Как вы их перевозите? – осведомился Уолтер.
– Я воздушный доктор, а не скорая помощь. Если вы не против потесниться, то я попробую хотя бы взлететь.
– Что значит – хотя бы? – спросил Уолтер, встревожившись.
– Это значит, что наш вес несколько превысит предельно допустимый, однако взлетная полоса не такая короткая, как кажется. Разогнав мотор до максимальных оборотов и удерживая самолет на тормозах, мы, вероятно, сумеем набрать нужную скорость и взлететь.
– А если не сумеем? – спросил я.
– Тогда – плюх, и все дела, – спокойно ответила докторша.
Она заговорила по-гречески без малейшего акцента – попросила детей отойти подальше. Потом пригласила нас следовать за ней. Обходя вокруг самолета и внимательно осматривая его перед взлетом, она рассказала нам о себе.
Ее отец был немецкий еврей, мать – итальянка. Во время войны они поселились на маленьком греческом острове. Жители деревни прятали их, а когда настал мир, они не захотели оттуда уезжать.
– Мы всегда здесь жили. Что до меня, мне и в голову не приходило куда-нибудь переехать. Видели вы на свете такое же райское место, как греческие острова? Папа летал, мама работала медсестрой, вот и угадайте, почему я стала «воздушным доктором»? Теперь о вас. Не хотите объяснить, от чего вы бежите? Хотя меня это совершенно не касается, да и вид у вас незлой. У меня все равно скоро отнимут лицензию, так что надо использовать любую возможность полетать. Так что вы оплатите мне расходы на топливо, и все.
– А почему они отнимут у вас лицензию? – забеспокоился Уолтер.
Докторша продолжала осмотр самолета.
– Каждый год пилот должен проходить медицинский осмотр и проверять остроту зрения. До сих пор я ходила к моему старому другу офтальмологу, очень милому человеку, который делал вид, будто не замечает, что я выучила наизусть всю таблицу, включая последнюю строчку, где буковки давно уже кажутся мне слишком мелкими. Но теперь он ушел на пенсию, и долго обманывать людей я уже не сумею. Не делайте такое испуганное лицо, я и с закрытыми глазами могу управлять моим стариком «Пайпером»! – сказала докторша и залилась смехом.
Ей не хотелось садиться в Афинах. Чтобы приземлиться в международном аэропорту, надо запросить разрешение по радио и пройти полицейский контроль в зоне прилета; к тому же ей пришлось бы заполнить кучу бумаг. Но она знала заброшенный аэродром в одном тихом местечке, где была еще вполне сносная взлетно-посадочная полоса. А там мы сможем нанять катер, и нас доставят прямиком на Гидру.
Уолтер занял место на сиденье, я кое-как угнездился у него на коленях. Ремень оказался недостаточно длинным, и мы вдвоем не могли пристегнуться, так что пришлось обойтись без мер безопасности. Мотор чихнул, винт повернулся, потом стал крутиться все быстрее и быстрее, а вокруг заклубилось облако серого дыма. София Шварц похлопала по стеклу, показывая, что скоро мы взлетим. По-другому общаться было невозможно: шум стоял невообразимый. Самолет медленно подкатил к началу полосы, повернул, став носом к ветру, двигатель постепенно набирал обороты. Самолет весь трясся и дребезжал, и я решил, что он развалится еще до взлета. Наш пилот отпустил тормоза, и асфальт побежал из-под колес все быстрее и быстрее. Мы уже достигли конца полосы, когда нос самолета приподнялся и мы оторвались от земли. Мальчишки стояли на полосе и махали нам на прощанье. Я крикнул Уолтеру, чтобы он тоже им помахал в знак благодарности, но он проревел мне в ответ, что ему по прибытии и так понадобится раздвижной ключ, чтобы отцепить пальцы от железки, за которую он держится.
Никогда я еще не видел остров Милос таким, как в то утро, когда мы летели в нескольких сотнях метров над морем, ветер свистел между стойками, а я чувствовал себя свободным, как никогда.
