Вакерсу понадобилось несколько минут, чтобы привыкнуть к сумраку подвала; в прежние годы глаза приспосабливались к темноте сразу, но теперь он постарел. Перед его взором постепенно возник лабиринт из столбов, подпиравших здание; когда он решил, что видит достаточно хорошо, он осторожно ступил на деревянные мостки, построенные над водой. Вакерс продвигался вперед, не чувствуя ни холода, ни сырости подземного канала. Все здесь было ему хорошо знакомо, сейчас он находился прямо под большим залом; он добрался до того места, над которым располагались мраморные карты, нажал на привод потайного устройства, спрятанный в балке, и подождал, пока сработает механизм. Две доски повернулись, открыв путь к стене в глубине помещения. Дверь, поначалу неразличимая в темноте, теперь четко выделялась на фоне ровной кирпичной кладки. Вакерс заперся на ключ и зажег свет.
Обстановка состояла из металлического стола и простого кресла, из оборудования в комнате были только плоский экран монитора и компьютер. Вакерс сел, придвинув к себе клавиатуру, и посмотрел на часы. Звуковой сигнал предупредил его, что совещание началось. Пальцы Вакерса застучали по клавишам:
– Здравствуйте, господа! Вам известно, зачем мы сегодня собрались.
Мадрид: Я думал, дело закрыто много лет назад.
Амстердам: Мы все так думали, но недавние события заставили к нему вернуться. На сей раз хотелось бы, чтобы ни один из нас не противопоставлял себя остальным.
Рим: Времена уже не те.
Амстердам: Я рад, что вы это сказали, Лоренцо.
Берлин: И чего же вы от нас хотите?
Амстердам: Объединения сил и средств. И чтобы каждый выполнял решения, которые мы примем все вместе.
Париж: Судя по вашему отчету, тридцать лет назад Айвори оказался прав, или я ошибаюсь? Не лучше ли будет, если он присоединится к нам?
Амстердам: Наша находка действительно подтверждает теории Айвори, но, по моему мнению, его лучше к этому делу не подключать. Едва речь заходит о той теме, которую мы сегодня обсуждаем, он становится непредсказуем.
Лондон: Итак, существует второй предмет, идентичный тому, которым мы располагаем?
Афины: Форма у него другая, но совершенно очевидно, что оба имеют одно и то же происхождение. То, что произошло вчера вечером, конечно, весьма огорчительно, однако нам удалось получить неопровержимое доказательство. Нам стали известны некоторые свойства предмета, о которых мы и не подозревали. Один из наших коллег видел все своими глазами.
Рим: Тот, кому расквасили физиономию?
Амстердам: Он самый.
Париж: Как вы думаете, существуют ли другие подобные предметы?
Амстердам: Айвори в этом глубоко убежден, но правда в том, что нам ничего об этом не известно. Сейчас наша главная забота – получить тот предмет, о котором мы уже знаем, который уже найден, а не думать о том, существуют ли еще и другие.
Бостон: Вы уверены? Как вы помните, мы когда-то не прислушались к предупреждениям Айвори и совершили ошибку. Конечно, хорошо бы выделить необходимые средства и подключить людей к поискам второго предмета, однако я хотел бы знать, во что мы ввязались. Боюсь, что пройдет еще тридцать лет, а мы все так же будем топтаться на месте!
Амстердам: Нынешняя находка – чистая случайность.
Берлин: Это лишь доказывает, что могут случиться и другие.
Мадрид: Поразмыслив, я пришел к выводу, что не в наших интересах предпринимать активные действия. Ваша первая попытка, Амстердам, потерпела крах, вторая, окажись она снова неудачной, неминуемо привлечет внимание. И еще: у нас нет доказательств того, что владелец или владелица предмета догадывается, что он собой представляет. Впрочем, касательно этого у нас самих нет полной уверенности. Не станем раздувать огонь, который потом не сумеем потушить!
Стамбул: Мадрид и Амстердам придерживаются диаметрально противоположных позиций. Я принимаю сторону Мадрида и предлагаю вам хотя бы в ближайшее время ничего не предпринимать, только наблюдать. Мы снова соберемся вместе, если ситуация начнет меняться.
Париж: Присоединяюсь к мнению Мадрида.
Амстердам: Вы совершаете ошибку. Если бы у нас в руках оказались оба предмета, мы, возможно, узнали бы о них больше.
Нью-Дели: Вот в том-то и дело, Амстердам, что мы не хотим знать о них больше, и если мы в чем-либо были единодушны все эти тридцать лет, так именно в этом.
Каир: Нью-Дели совершенно прав.
Лондон: Мы должны забрать предмет у владельца и немедленно закрыть это дело.
Амстердам: Лондон прав. Сейчас предмет находится у космолога с мировым именем, который получил его от молодой женщины, известного археолога. Как вы думаете, много ли им понадобится времени на то, чтобы понять природу попавшего к ним в руки предмета, учитывая, что они профессионалы высочайшего уровня?
Токио: Разумеется, при условии, что они займутся исследованиями вместе. Они общаются друг с другом?
Амстердам: В данный момент нет.
Тель-Авив: В таком случае я согласен с Каиром.
Берлин: Я того же мнения, что и вы, Тель-Авив.
Токио: Я тоже.
Афины: Значит, вы хотите предоставить им свободу действий?
Бостон: Точнее – свободу под нашим присмотром.
