– В нарушение всех правил вы попросили меня поставить на прослушку телефоны двух членов Британской Академии, я пошел вам навстречу и даже устроил так, чтобы те же меры приняли в Афинах. Я оказал вам любезность и уведомил вас о том, что один из этих двоих настойчиво просил моего коллегу договориться, чтобы их приняли в исследовательском центре. Я постарался, чтобы просьбу удовлетворили и, поскольку вы того желали, дал вам полную свободу вести операцию. А на следующий день я узнал, что в подвальном этаже произошла драка и наши хитрецы ускользнули. Вы по-прежнему полагаете, что они не станут задаваться опасными вопросами?
– Мы думали, что вряд ли найдем более удачный случай забрать предмет. Я не виноват в том, что Афины провалили операцию. Париж, Нью-Йорк и новый Цюрих отныне постоянно начеку, мне кажется, пора нам всем собраться и принять совместное решение, как действовать дальше. Продолжая в том же духе, как сейчас, мы в конце концов добьемся того, чего старались избежать все эти годы.
– Со своей стороны я советую вам прямо противоположное, а особенно – соблюдать полную секретность. Пройдет немного времени, Вакерс, и инцидент в Ираклионе будет предан огласке, уверяю вас. Сделайте все от вас зависящее, чтобы этого не случилось. Иначе я ни за что не отвечаю.
– Что вы имеете в виду?
– Думаю, Вакерс, вы прекрасно меня поняли.
В дверь кабинета постучали. Вакерс быстро свернул разговор.
– Я вам не помешал? – спросил Айвори, входя в комнату.
– Ничуть.
– Мне показалось, вы с кем-то разговаривали.
– Я диктовал секретарше одно послание.
– Все хорошо? Вы неважно выглядите.
– Старая язва о себе напомнила.
– Мне очень жаль. Вы, кажется, были не прочь сыграть со мной партию в шахматы нынче вечером.
– Боюсь, мне придется отказаться от этого удовольствия. Нужно отдохнуть.
– Понимаю, – сочувственно произнес Айвори. – Может, в следующий раз?
– Начиная с завтрашнего дня – когда пожелаете.
– В таком случае до завтра, друг мой.
Айвори плотно прикрыл за собой дверь и пошел по коридору к выходу, потом развернулся и остановился перед кабинетом секретарши Вакерса. Тихонько толкнул дверь и удостоверился, что комната пуста – неудивительно, ведь было уже девять часов вечера.
Паром на приличной скорости шел по спокойному морю, а я спал сном младенца в каюте на верхней койке, как вдруг Уолтер разбудил меня. Я открыл глаза. Еще не рассвело.
– Вам что-то понадобилось, Уолтер?
– Мы приближаемся к какому-то берегу. Что это за остров?
– Откуда мне знать? Я же не кошка, чтобы видеть в темноте!
– Вы здешний или я ошибаюсь?
Я с трудом заставил себя встать и подойти к иллюминатору. Остров в форме полумесяца – Милос, тут и думать нечего; чтобы не осталось сомнений, следовало бы, конечно, подняться на палубу и убедиться в том, что по левому борту лежит необитаемый островок – Антимилос.
– Паром делает остановку на этом острове? – спросил Уолтер.
– Не стану от вас скрывать, у меня нет точной карты этого маршрута, однако замечу, что мы уверенно приближаемся к берегу. Так что нечего и гадать: судно наверняка сделает остановку в Адамасе.
– Это большой город?
– Скорее большая деревня.
– Тогда поднимайтесь, мы здесь выходим.
– А что вы собираетесь делать на Милосе?
– Лучше спросите, чего бы мне не хотелось делать по прибытии в Афины.
– Уолтер, вы и вправду думаете, что нас поджидают в Пирее? Но мы даже не знаем, гналась за нами та полицейская машина или она просто проезжала мимо. Полагаю, вы придаете слишком большое значение этому досадному эпизоду.
– Хорошо, тогда объясните мне, почему, пока вы спали, кто-то дважды пытался проникнуть в нашу каюту.
– Не пугайте меня. Надеюсь, вы не пытались уложить его на месте?
– Нет, я только выглянул за дверь, но в коридоре уже никого не было, этот тип удрал.
– Или понял, что ошибся, и отправился в соседнюю каюту, куда и собирался.
– И так два раза подряд? Позвольте выразить сомнение. Одевайтесь, сойдем на берег незаметно, когда паром бросит швартовы. Останемся в порту и подождем следующего судна, идущего в Афины.
– Даже если оно прибудет только поздно вечером?
– Мы все равно собирались провести ночь в Ираклионе, разве не так? Вы, наверное, боитесь, что ваша матушка забеспокоится, почему нас так долго нет. Мы позвоним ей, как только рассветет.
Не знаю, были ли у Уолтера причины тревожиться, или он просто вошел во вкус после приключения, пережитого накануне, и придумывал уловки, чтобы продлить острые ощущения. Так или иначе, когда трап снова подняли, он показал мне человека, стоявшего на верхней палубе и пристально смотревшего на нас. Паром отчалил, и тут мой коллега помахал на прощанье тому типу – не уверен, что он поступил разумно.
Мы устроились на террасе кафе, где собирались рыбаки: оно открывалось с раннего утра, едва только первый паром причаливал к берегу. Было шесть часов, солнце поднималось из-за холма. Маленький самолет взмыл в небо, развернулся над портом и полетел в сторону моря.
– Здесь есть аэродром? – спросил Уолтер.
– Если мне не изменяет память, только взлетная полоса, ею пользуются почтовые самолеты и иногда частные.
