– Мне почему-то кажется, что господин хранитель музея вряд ли вчера вечером решил лично посетить наш номер, – посмеиваясь, произнес я, стараясь сгладить неловкость.
– Я на это и не намекала, – парировала Кейра.
– Я едва не забыл, о чем хотел вам сказать, – прервал нашу пикировку хранитель музея. – Оставим в стороне это неприятное происшествие, у меня для вас две хорошие новости. Первая: раненый дежурный жив и вне опасности. Вторая: я нашел библиотечный шифр рукописи в Национальной библиотеке. Я не мог найти себе места, полночи копался в ящиках и папках и в конце концов наткнулся на небольшую записную книжку, где я отмечал все источники, которыми пользовался в свое время. Когда приедете в библиотеку, закажете книгу под этим шифром, – сказал он и протянул нам клочок бумаги. – Этот документ очень редкий и ветхий, доступ к нему ограничен, но вам, с вашими званиями и заслугами, его конечно покажут. Я позволил себе послать факс моей коллеге, директору франкфуртского филиала Национальной библиотеки, она вас примет как дорогих гостей.
Мы поблагодарили хранителя музея за хлопоты и уехали из Небры, оставив позади и хорошие, и дурные воспоминания.
По дороге во Франкфурт Кейра болтала без умолку. А я думал об Уолтере и надеялся, что он ответил на послание, которое я ему отправил накануне. Около полудня мы подъехали к библиотеке.
Двухуровневое здание библиотеки, видимо, было построено недавно. У задней стены, сплошь стеклянной, зеленел большой сад. Мы подошли к стойке в вестибюле, представились. Через пару минут к нам вышла женщина в строгом костюме, назвала свое имя – Хелена Вайсбек – и проводила нас в свой кабинет. Она предложила нам кофе с хрустящим печеньем, и Кейра отдала должное угощению, потому что мы еще не успели пообедать.
– Да, эта рукопись определенно вызывает у меня интерес. Десятилетиями о ней никто не вспоминал, а сегодня вы уже вторые, кто хочет с ней ознакомиться.
– К вам приходил кто-то еще? – спросила Кейра.
– Нет, но сегодня утром я получила запрос по электронной почте. Книга, о которой вы говорите, находится в берлинском хранилище. В наших стенах таких древних памятников вы не найдете. Но текст, как и его переводы, были оцифрованы в целях их сохранности. Вы тоже могли мне послать электронное письмо, я бы вам переслала копии страниц, которые вас интересуют.
– А можно узнать, кто присылал вам запрос, аналогичный нашему?
– Он был отправлен из канцелярии какого-то зарубежного университета, не могу вам сказать какого, я только подписала разрешение, и все. С этим запросом работала моя секретарша, а она ушла на обед.
– Вы не припомните, университет какой страны упоминался в запросе?
– Нидерландов, да, кажется, так, запрос поступил из университета Амстердама. Его точно отправил какой-то профессор, но я не запомнила его имени. Мне каждый день приносят на подпись столько бумаг, наши учреждения бюрократизируются с каждым днем все больше.
Директор библиотеки подала нам крафтовый конверт, внутри лежала цветная распечатка документа, который мы искали. Текст был действительно написан на геэзе, и Кейра принялась внимательно его изучать. Директриса тихонько кашлянула и заметила, что этот экземпляр она подготовила специально для нас, мы можем оставить его себе и делать с ним все, что нам угодно. Мы горячо ее поблагодарили и откланялись.
Через улицу находилось большое кладбище, напомнившее мне старое Бромптонское кладбище в Лондоне, где я любил гулять. Это не просто кладбище, а великолепный зеленый парк, неожиданно тихое и приятное место в самом центре огромной шумной столицы.
Мы прошли за ограду и сели на скамейку. Белоснежный ангел, стоявший на высоком пьедестале, казалось, подглядывал за нами. Кейра махнула ему рукой и погрузилась в текст. Она сличила древние письмена с прилагавшимся английским текстом, слишком кратким по сравнению с оригиналом. Имелись и другие переводы, в том числе на греческий, арабский, португальский и испанский, однако доступные нам английский и французский тексты показались нам бессмысленными.
Под усеянными звездами треугольниками я передал магам диск, обладающий великой силой и разъятый на части, которые соединяют колонии.
Пусть останутся они сокрытыми под столпами обилия. Пусть никто не ведает, где находится апогей, ночь первого – хранительница предвестия.
Пусть человек не тревожит его сон, на стыке мнимых времен проявятся границы пространства.
– Да, мы необычайно далеко продвинулись! – заметила Кейра, убирая листки в конверт. – Я представления не имею, о чем тут речь, и сама перевести документ не смогу. А что нам говорил хранитель музея в Небре относительно того, где он отыскал этот текст?
– А он нам это и не говорил. Просто сказал, что документ датируется шестым или пятым веком до нашей эры. И уточнил, что изначально существовал очень древний документ, а эта рукопись появилась в результате неоднократного переписывания оригинала.
– Итак, мы оказались в тупике.
– У тебя нет знакомых, которые могли бы взглянуть на этот текст?
– Есть один человек, он бы помог, только он живет в Париже.
