Понадобиться удача или нет — не важно. Нам предстояла небольшая прогулка в самую старую на мире шахту, в которой скрылось существо. Объект уничтожил взвод гвардейцев за несколько секунд. Точнее, разорвал на куски. Записей не было, свидетелей тоже. Следы привели к выработанной и заброшенной полвека назад шахте. Один из солдат видел силуэт в глубине створа шахты. По его словам тварь была ростом под потолок. А потолок высотой четыре метра. Еще он нёс ерунду про четыре руки и что-то ещё. На Чайном Саду водились крупные хищники — колонисты в первое столетие чего сюда только не завезли — от медведей и львов до зайцев и косуль. Я ожидал встретить тут кого-нибудь из них. Я имею в виду медведя или льва. Солдаты были убиты ночью, во взводной палатке. Караульный был вскрыт как консервная банка от паха до шеи. Судя по следам на месте происшествия, жертвы спали к началу атаки. Конечно, версия про большого свихнувшегося медведя была так себе, но не инопланетянин же это был! Для успокоения наших союзников, приходилось демонстрировать крайне серьёзное отношение к миссии.
Едва мы оказались под сводом шахты, резкая головная боль согнула меня. Я опустился на одно колено и замер, ожидая, пока подействует медицинский коктейль. Бронекостюм сразу вколол мне положенные инъекции, через несколько секунд я пришел в себя. Мои парни были не в лучшей форме — Индиго лежал без сознания, остальные так же приходили в себя под действием химии. Пострадавшего оперативника пришлось вынести наружу и передать его гвардейцам. Дальше мы отправились вчетвером.
Головная боль не прекращалась. Но, накачанные специально подобранной химией, мы могли действовать без снижения тактических возможностей. Мы продвинулись почти на километр от поверхности, когда сенсорные системы брони сообщили о движении в одном из боковых ответвлений.
Хотя мы и были готовы, стремительное движение из темноты заставило нас открыть беглый огонь. Многочисленные попадания целыми очередями из гаусс-винтовок не только не остановили объект, но даже и не замедлили его. Лайм от удара отлетел к дальней стене за нашими спинами. Объект метнулся в мою сторону. Я успел отпрыгнуть, уйдя перекатом с линии движения твари. Парни продолжали стрельбу. К моему сожалению, безрезультатно. Пока я пытался вернуться в схему боя, объект совершил немыслимый прыжок: с места, с разворотом, метров на восемь, пролетев под самым потолком шахты (а это на высоте пары человеческих ростов, не меньше!) и приземлился туда, где мгновение назад стоял Алый. Уходя от удара, оперативник прилетел головой в стену и был не готов вернуться к активным действиям немедленно. Только шлем от бронекостюма спас его от травмы и выхода из строя.
Мы с Синим стояли на расстоянии метров пяти по разные стороны от объекта. Даже сейчас я не могу без содрогания вспоминать внешность этой твари, порожденной самыми безумными рывками эволюции во Вселенной. Бронекостюмы писали все без перебоев. Благодаря этому нас не комиссовали по здоровью, а приняли информацию всерьёз.
За мгновение, пока объект решал, кого атаковать следующим, я успел подумать, что моя голова вот-вот развалиться на части. Запас выстрелов и энергии был еще велик, но толку от наших попаданий было мало. У Синего была «грелка», и он уже почти перенес ее из-за спины наизготовку. Для выстрела ему надо было подождать, пока достаточное количество энергии будет собрано в накопителях бронекостюма (мы не могли тащить с собой отдельные накопители и запитали терморужье от бортовой сети штатных бронекостюмов). Выбор у меня был. И я его сделал. Желание бежать, ведь я стоял спиной к пути на поверхность, было едва побеждено решением нанести удар по объекту.
Я прыгнул вперед, выхватывая в полете свой нож. Лезвие было активно с момента касания рукоятки. Страх заставил мыслить быстро и непривычно чисто. Я видел все вокруг как в замедленном воспроизведении. И, когда тварь оторвалась от земли, прыгнув на замершего оперативника, я приземлился на спину объекта, одновременно врубаясь ножом в нечеловечески уродливую шею. Человеку этот удар снес бы голову. По движению объекта я понял, что он успел отреагировать на мою атаку. Когда мой нож вонзился ему в шею, часть его рук схватила меня и острая боль по всему телу мгновенно сменилась темнотой.
Как Вы могли догадаться, я героически погиб.
***
В этот раз я приходил в себя в капсуле медицинского блока, а не на койке госпитального кубрика. Яркий свет, который ослепил меня, едва я понял, что проснулся, оказался полумраком. На моих глазах была плотная повязка. Я не чувствовал ни ног, ни рук. Попытка издать звук ни к чему не привела — мне в рот была вставлена гофрированная металлическая трубка, уходившая, казалось мне, слишком глубоко. Пошевелить головой я не мог, тиски на висках и затылке жестко удерживали мой череп. Я был в сознании, но сделать что-либо не мог.
Какое-то время спустя свет за повязкой стал ярче, я услышал гудение, щелчок, и моей кожи коснулся порыв прохладного ветерка.