Он не спеша вышел из кабинета, закинув огрызок через плечо в урну. А я открыл сообщение недельной давности с большого десантного корабля «Иван Рогов», которое, однако, носило личный характер и его подробности для Вас не важны.
***
Пустой двор был вычищен до блеска. Металлический пол звонко вторил нашим шагам. По стенам бегали солнечные зайчики, которых во множестве пропускали прозрачные плиты купола и огромные лопасти вентиляторов под самым сводом. В дальнем конце двора, в паре сотен шагов от нас, стояла шеренга заключенных. Они уже знали, чем закончится для них этот день.
Нет, не так.
Они уже знали, чем закончится для них эта жизнь.
Смертники.
Моя команда здесь мне помочь не могла. Настало время для той работы, ради которой все начиналось. И я должен был сделать ее сам.
Мои шаги гулко отдавались в замкнутом дворе. Бронекостюм я оставил для психологического эффекта. Выше всех на голову, в матовой почти черной броне, шлем был частично собран, оставляя переднюю полусферу и часть верха открытыми. Массивность фигуры и неотвратимость четких, скупых движений. Это должно было врезаться в умы бойцов гвардии. Кто-то видел меня на оперативных мероприятиях, кто-то увидит сейчас. Они должны понимать, что идти против закона и власти нельзя. Категорически недопустимо.
Была еще одна причина, по которой я предпочел бронекостюм повседневной форме одежды. Надеюсь, объяснять, что такое инстинкт самосохранения нет необходимости.
— Караул, смирна-а-а! Равнение на-лево! — Сержант планетарной гвардии повернулся ко мне. — Господин Инквизитор, осужденные согласно списка ноль-ноль-два построены. Второй взвод отельной роты охраны и конвоирования Гвардии ждет Ваших приказаний. Командир взвода сержант Мармор!
— Вольно, готовность одна минута.
Сержант смотрел на меня как на врага. В его глазах читалась ненависть, презрение и желание ударить меня. Я был для них чужаком, который наводит порядок в их родном мире силой оружия. Не помогаю им, а делаю то, что захочу сам. Они вынуждены выполнять мои приказы под давлением силы из метрополии. Я выдержал его взгляд. Потому что еще в глазах сержанта был страх. Четкий, почти осязаемый страх.
Но, должен признаться, у меня скользнуло желание опустить глаза. Всего мгновение, но было. Я задавил это желание. Все было правильно. Убийцы, один насильник, два взяточника. С этими было все понятно. Но остальные — трое офицеров планетарной гвардии, пять бойцов, шериф — их я приговорил на основании материалов, которые не могли быть представлены на всеобщее ознакомление.
Я направился к специально отведенному углу тюремного двора. На металлическом полу была расстелена армированная пленка. Посередине уже стоял человек. Ноги и руки заключенного были скованы хомутами. Лицо закрывал мешок, такой же, как у всех остальных. Я остановился метрах в пяти от него. Справа и слева от меня стояло по паре караульных.
— Снять мешок. Тебе есть что сказать?
Боец ослабил намордник у смертника.
— В нашем Мире нет смертной казни. Вы ответите за это… — В голосе заключенного была уверенность, но он говорил это не мне, а окружающим нас бойцам. Когда он посмотрел на меня, головная боль появилась у основания черепа и начала заполнять мою голову. Жалкая попытка. Тупая, бесконечная боль давно заполнила мое сердце.
— Георг Сомов, вы обвиняетесь в преступлении против Мира Чайный Сад — получение взяток, халатность, злоупотребление должностными полномочиями. Прямым следствием Ваших действий стала гибель людей во время вторжения на Мир Чайный Сад. Материалы дела мной изучены в полном объеме. Именем закона, властью данной мне Императором, я, Инквизитор Управления Инквизиции Империума старший лейтенант юстиции Скобелев Клим Александрович, приговариваю Вас, гражданина Мира Чайный Сад Георга Сомова, к смертной казни. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Приговор привести в исполнение немедленно, лично.
Обреченный на смерть преступник начал что-то говорить, но вместе с последними словами своей речи я поднял лазпистолет и привел приговор в исполнение.
Убивать трудно. В бою, когда на кону стоит твоя жизнь и жизнь твоего врага, убивать трудно. В спокойной обстановке, кругом чистота и тишина, еще труднее. Выглядит все… сюрреалистично.
Но, решение уже принято. Казнённый сделал всё, что бы было принято именно это решение. Он приказал не эвакуировать космопорт. Почти полчаса прошло с удара по орбитальным объектам до удара по космопорту. Он приказал ждать. Мне осталось сделать только одно простое движение.
Не полегчало.
Много лет спустя, когда обстоятельства вынуждали меня прибегать к высшей мере наказания, я делал то, что от меня требовалось. Раз за разом. И каждый следующий не был легче предыдущего.
***
— На связи подполковник Варрен. Второй канал. — Рем, не дожидаясь моего ответа, переключил на визор моего шлема сигнал от командира гвардии.
— Добрый день, господин инквизитор. Рад видеть Вас снова в деле.