«Примул» бодро влетел в полетную палубу крейсера. Посадка завершилась коротким, злым движением. Нас тряхнуло, кто-то вскрикнул и начал материться. Я клацнул зубами, но без травм. В ушах загудело, тело почувствовало привычную тяжесть. Хотя нет, чуть меньше привычной земной силы тяготения. Из динамиков хлынули инструкции, предупреждения и снова инструкции: выйти туда, построиться там, этого не делать, делать то, то и то и так далее. Половину я не расслышал за шумом, который творился на палубе, половину я не понял: что это за направляющие и почему к ним нельзя подходить ближе, чем на метр, и что это за накопители, во время разрядки которых необходимо стоять, поставив ноги подошва к подошве. Одно я запомнил точно — по зеленым полосам на полу ходим, к полосам красного цвета лучше не приближаться.
На месте построения мы не задержались. Старый кап-три, с усталым взглядом, наорал на нас и отправил на жилую палубу. Кубрики на восемь человек, условия вполне себе — душ, раковина, кулер с водой и кофе. Условия для рядовых, я уверен, были похуже. Мы едва успели разместиться, как в ротном чате пришло сообщение о сборе на корабельном стрельбище. Полет должен был продлиться недолго, но даже эту неделю нам, видимо, скучать не дадут.
Зачем было гонять на стрельбы и на физподготовку новоиспеченных лейтенантов, мне было решительно не понятно. На второй или третий день один из моих временных сослуживцев предположил, что кап-три просто мудак по природе. Мы решили, что это самая рабочая версия. А, так как он был адъютантом командира бригады космического десанта, служить в которой мы удостоились чести пару дней назад, он являлся ещё и нашим непосредственным командиром и начальником.
Маневры корабля, его ускорение, движение на околосветовых скоростях, торможение — все это прошло мимо нас. Если бы я не учил физику в средней школе, не поверил бы, что огромное расстояние от Земли до Марса можно было преодолеть за такой короткий срок! Если бы я не учил историю в университете, то не знал бы, что всего триста-четыреста лет назад полет на Марс был предприятием геологического масштаба. В смысле затраченного времени и средств.
Примарсились мы на «Примуле». Доставивший нас крейсер занял место в ордере тяжелого авианесущего крейсера «Чапаев», вокруг которого уже собрался внушительный флот. Более двадцати тяжелых кораблей. Это было очень серьезно. Даже в ООН на тот момент флот насчитывал меньше вымпелов.
***
— Да что б меня! — ревел круглолицый гвардии майор Колодин, Виталий Викторович, который хоть и был мне до воротника ростом, мог раздавить пару-тройку, таких как я, своими лапищами. — У нас война, а мне студентов! Куда вас? Дать по взводу, что бы вы их угробили на первом же построении?
Мы стояли и молчали, я едва дышал. Ясен пень что я и кадровый лейтенант из Рязанского института космодесанта — это две большие разницы. Серега, как и я, смотрел строго перед собой и старался не моргать. А что, а вдруг? С нами были еще пятеро офицеров запаса космодесанта. На вид старше нас, крепкие, тертые.
