Старо, как мир. И это, к сожалению, было чистой правдой. Политики никогда не менялись, что не говори, и, к сожалению, очень часто их слова расходились с действиями, как только проходила инаугурация или выборы в парламент.
Обещания забывались также быстро, как утренний сон, развеивающийся с восходом солнца, словно морок.
Доев последнюю ложку каши, я подобрал свою посуду и почти привычным жестом отправил в кадку с мыльной водой. И снова отметил, что со своей занятостью банально не успел вымыть посуду со вчера, а ее тут и не было.
Нужно будет поблагодарить своих хозяек за чистоту. А еще надо бы, наверное, соорудить простую баню, чтобы народ мог мыться по-людски и мыловарню. Но для этого нужен жир…
— Идешь спать?
Я вынырнул из размышлений, сосредоточившись сонным взглядом на Кречете, который стоял полубоком, явно направляясь в сторону дома.
— Да. Воздухом только подышу перед сном, а то, считай, весь день из кузницы не вылазил.
Иван пожал плечами.
— Как знаешь. Доброй ночи, барон, — махнул он рукой и поплелся, шаркая по старой брусчатке.
Ночь действительно выдалась свежей. Сидя на лавке, я обратил внимание, что изо рта выходил едва заметный пар, а под одежду медленно пробирался холодок, отчего то и дело кожа покрывалась мурашками.
Но я все сидел и медленно вдыхал эту свежесть, наслаждаясь тишиной и покоем. Слишком много событий за несколько дней. Слишком много проблем, которые мне надо решить за короткий промежуток времени.
И среди прочего мне нужно снова попробовать вернуться на поляну, чтобы закончить начатое. Прикоснуться к руне. Одна только мысль об этом вызвала у меня небольшую волну дрожи, прошедшей по всему телу.
Не сегодня.
Я поднялся с лавки, уперевшись ладонями в колени, ощущая, как все тело ноет от усталости. Но это хороший признак, который значит организм восстанавливается. Даже по себе уже заметил, что одышка практически ушла, легкие больше не жжет огнем от длительных забегов и сам я практически не валюсь с ног, если бодрствую почти весь день.
Но, наверное, надо бы наладить режим, иначе весь мой успех накроется медным тазом, если продолжу спать по четыре часа в сутках.
Двигаясь в сторону дома я даже не заметил хлопающих звуков, что доносились сзади, словно шелестящая парусина на ветру. Мозг или я сам — тут уже не разберешь — отдал телу мгновенный приказ упасть на землю, прикрыв голову руками.
Я это сделал, успев сначала упасть на руки, и только затем прикрыть затылок. Воздух надо мной просвистел, а затем обдало порывом искусственного ветра.
— Саша! — услышал я оклик Кречета. — Бегом в дом!
Я нервно хохотнул себе под нос. Да уж, резонное предложение, если учесть, что меня только что чуть не разодрало нечто.
К слову, а что это было?
Я рывком перекатился на спину, после чего дернул ноги и корпус назад, перекатившись через голову на ноги. Краем глаза я успел заметить огромную летучую тварь и не одну, а сразу четыре. Та, что целилась в меня, набирала высоту, чтобы совершить очередное крутое пике, а три ее подружки были только на подлете к моему поместью.
Масса тела примерно до десяти килограмм, размах крыльев — до двух метров. Черная гладкая кожа, блестящая в лунном свете, перепончатые крылья и красные глаза. Ничего подобного не видел раньше. Скорость полета — где-то сорок километров в час.
Тот, что только что на меня нападал — уже преодолел половину нужной высоты, а значит у меня есть не более пяти-семи секунд, чтобы успеть добежать до дверей и захлопнуть их.
Хотел бы я сказать, что сорвался с места, словно за мной велась погоня, да не выйдет, так как тут была не погоня, а целая охота. И что это за твари и на что они способны — я не очень понимал, а изучать стоя посреди открытого пространства не очень хотелось.
— Быстрее! — гаркнул Иван, вытянув руку, стоя в дверном проеме.
Что ж, спасибо, что хоть не заперся внутри, а хотя бы руку протянул. С другой стороны, что еще он мог сделать в его ситуации? Его арбалет лежит в кузнице, а под рукой кроме мелких камушков ничего нет. Понятное дело, что бросаться и жертвовать своей жизнью ради спасения какого-то малознакомого барона он не будет.
Ветер свистел в ушах, сердце стучало, пытаясь вырваться из грудной клетки, а я несся на всех парах в сторону распахнутых дверей, мысленно отсчитывая секунды.
Раз.
Подошва ботинок глухо стучала о каменную кладку двора. Дистанция между мной и домой сокращалась как-то слишком медленно. Словно я был в кошмарном сне, и буквально бежал на месте, убегая от маньяка.
Два.
Ближе и ближе. Перепончатые крылья хлопали позади и над головой, рассекая и посвистывая воздухом.
Три.
Мне осталось не более двадцати шагов. Я должен успеть. Вот деревянная веранда с замененными ступенями, которые не должны лопнуть под моим весом. Вот перила и поручни, покрученные от времени. Вот пускай хлипкая, но безопасность.
Четыре.
Я вытянул руку, пытаясь ухватиться за Ивана, лицо которого раскраснелось от нервов и напряжения, словно он сдерживал своими мышцами целый вагон с пассажирами или не давал рухнуть этому дому, не иначе.
Пять.
