— В среднем человеку нужно в день до двухсот граммов мяса. Нас будет десятеро человек. Судя по тому, что ты взял — это менее чем на недельную вылазку, либо придется очень сильно урезать питание, что приведет к потере сил. Тем более, что воды придется брать с собой тоже черти сколько.
— Барон, — отвечал спокойно хламник, — знаешь, как говорила моя матушка? Не первый день за мужем. Позволь мне делать свою работу.
— Хочешь сказать я не прав?
— Прав безоговорочно, — отозвался он. — Только свежее мясо никуда не годится для долгих выходов. Нам бы надеяться, чтоб это не пропало.
— Не пропадет, — парировал я. — Есть идея, как держать чуть пониженную температуру в небольшом контейнере.
— Кон… чем? — удивился хламник.
— Деревянный короб с несколькими слоями изоляции, в котором будет храниться мясо. Я попрошу Скворцова, чтобы он сделал немного льда из воды и таким образом внутри будет пониженная температура, что позволит пище держаться свежей дольше.
— Хм. Интересно, — отозвался он.
— Тебя ждет еще множество интересных вещей и открытий, Иван, если у нас все выйдет.
— Если останемся живы, — хохотнул он.
Я понимал, что это всего лишь шутка, но ее тон… в каждой шутке лишь доля шутки, не иначе.
Дальнейшими нашими пунктами назначения были лавка травницы, у которой Иван набрал всяких припарок, пучков и мазей такую пригоршню, словно собирался чертей там раскуриванием ладана выгонять.
— Зачем это все нужно?
— Иша наш полевой медик. Ее бабка была знахаркой, научила делать разные мази и отвары, которые снимают ушибы, синяки, порезы и помогают при растяжениях.
— Иша? — переспросил я, потому что не до конца еще знал имена всех хламников. Так или иначе, но держались они все равно особняком, подчиняясь полноценно только своему предводителю.
— Ариша, — повторил Иван. — Темноволосая женщина, худая такая, как трость, ты ее должен был запомнить.
И я действительно припоминал. В отряде из оставшихся девяти человек было всего три девушки, поэтому конкретно их запомнить было несложно. Одна обычная, светловолосая, одна чуть полнее и пониже, и третья худая с пронзительным взглядом, словно у хищной птицы и худосочным телосложением с невероятно длинными волосами, что вились длинными завитками.
Сначала я задумался зачем ей такие длинные волосы при первой встрече, ведь это непрактично, но затем увидел, что так она ходит только в свободное время, в остальное — затягивает в тугую косу, которую потом превращает в шарик.
О практичности все равно вопрос оставался открытым, но это не мое дело.
— Допустим, — сказал я.
— Ну вот и все. Во время походов всякое случается и ее навыки неоднократно нам помогали. Поэтому травы — часть нашей провизии. Пока будем ехать — Иша спокойно будет в пути заниматься припарками.
Что ж, надо значит надо. Для меня это все равно звучало, как гомеопатия и лечения посредством обнимания ствола дерева и вдыхания солнечной энергии. Но кто его знает, что тут люди нашли за поведенное время. Может и растения какие магические стали расти и уже благодаря им и лечатся?
Я бросил взгляд на пучки, что лежали в повозке и, откровенно говоря, не смог назвать ни одного. Наверное стоило, все же, в школе уделить внимания биологии хоть чуть-чуть, а то так крапиву от щавеля отличать и не научился.
Зато могу квадратный корень из числа пи извлечь. Интересует?
Дальше мы набрали несколько корзин сушеных фруктов, после чего прошлись до пекаря, у которого взяли самые простые и дешевые лепешки. На мой вопрос почему не хлеб Иван сказал, что так дешевле, а разницы между хлебом и лепешкой по количеству места в желудке он не видит. Также взяли небольшой мешок муки, который будут пускать на клецки в походный суп.
О сытости вопрос тоже спорный, потому что из чего производят здесь хлеб и эти лепешки я не знал, поэтому оставалось доверять опытному человеку, который явно знал, чем он может насытиться в долгой дороге.
— Что еще? — уточнил я.
— Осиновые колья, серебро, соль и мел.
Я даже замер на месте, глядя на мужчину взглядом полного недоумения. Наверное, долгих секунд сорок или даже минуту Иван смотрел на меня в ответ и молчал, после чего не выдержал и рассмеялся, зайдясь заливистым хохотом.
— Шучу, барон, шучу! Видел бы ты свое лицо, честное слово! — он смахнул слезинку, выступившую под его правым глазом, после чего отдышался. — Фуф, правда, давно я так не смеялся.
— Верю, — отозвался я спокойно. — Но, знаешь, Иван, после позавчерашнего налета я уже ничему не удивлюсь. Даже если бы ты сказал, что говоришь это абсолютно серьезно — я бы поверил.
— Ну, — усмехнулся хламник, — на самом деле соль и мел не помешают. Первое здоровое придает вкуса горячей жидкой пище и неплохо отпугивает мелких стайных тварей, о которых я говорил, а мел… ну, мы всегда его берем. Можешь считать суеверием, но свою стоянку всегда обносим.
Я пожал плечами.
— Повторюсь: я ничему уже не удивляюсь. Кто знает, может тот рогатый и не смог подойти ближе к вашему лагерю, потому что не переступил круг.
