— Угу, — только и хмыкнул Игнат, новгородский сотник, который до этого молчаливо прислушивался к нашему разговору. Он отставил в сторону свою кружку с брагой и посмотрел на меня своим тяжелым, серьезным взглядом. — Боялись, что и живыми не выберемся. Пару раз нас так прижимали, что я уж думал, все, конец. Если бы не ребята Ивана, которые знают эти леса, как свои пять пальцев, да не новое оружие, — он кивнул в сторону, где лежали арбалеты «ККМ-2», — то мы бы там и остались. Удобрением для местных мухоморов. Но, барон, хочу отметить, что эти игрушки многого стоят. Их скорострельность, легкость и убойность позволяли провернуть многое там, где обычный арбалет скорее всего бы подвел.
— Выбрались же! — зычно встрял в разговор Борис Рыжебородый, сотник Романовича. Он как раз откусывал от огромного, дымящегося свиного окорока здоровенный кусок мяса, и говорил с набитым ртом, что, впрочем, никого не смущало. — Эти сраные твари не знали, на кого нарвались! — воскликнул он, потрясая в воздухе мясной ногой, словно это был боевой топор. — Мы им такого жару задали! Они нас еще долго помнить будут!
Иван хохотнул.
— Некому там нас помнить. Никого ж не осталось.
— Птицы пусть вести разносят! — не унимался Борис. — Мыши, там всякие, пауки! Они-то все видели!
Про себя я невольно отметил, как же точно подчиненные порой отражают характер своих правителей. Вот сидят они, два сотника. Игнат — сдержанный, рассудительный, немногословный, как и его государь Алексей Петрович Долгоруков. И Борис — громкий, прямолинейный, любящий хорошую драку и сытную еду, точная, хоть и слегка утрированная, копия Олега Святославовича Романовича. Сила и мудрость… или, в данном случае, ярость и расчет. Интересный тандем. И, как показала практика, весьма эффективный.
— Главное, что все целы, — подытожил я. — И что вернулись не с пустыми руками. То, что вы привезли, Иван, — я обвел взглядом горы лома и ящики с компонентами, аккуратно сложенные у кузницы, — это не просто хлам. Это — фундамент.
— Мы и сами это понимаем, барон, — кивнул Кречет. — Когда нашли те ящики… с этими твоими… ну, штуковинами мелкими, — он имел в виду электронику, — то поняли, что это что-то важное. Поэтому и тащили их, как самое дорогое. Хоть и не знали, на кой-черт они тебе сдались.
— Пригодятся, Иван. Еще как пригодятся, — я улыбнулся. — Из этого «хлама» мы скоро будем делать такие вещи, которые вам и не снились. Броню, которая держит удар топора. Инструменты, которые режут сталь, как масло. А может, и что поинтереснее.
Я видел, как загорелись глаза у моих собеседников. Перспектива получить не только новое оружие, но и неуязвимые доспехи, явно будоражила их воображение.
— А как насчет «огненных труб», барон? — не удержался Борис, прожевав наконец свой кусок мяса. — Царь Олег Святославович все уши прожужжал про них после разговора с тобой. Когда начнем их делать?
Я вздохнул. Огнестрел. Вечная тема, которая так волновала этих воинов.
— С этим сложнее, Борис. Как я уже говорил, для этого нужен порох. А с его производством пока проблемы. Но, — я сделал паузу, видя, как вытянулись их лица, — я работаю над этим. И, возможно, скоро у меня будет решение. Но пока… пока сосредоточимся на том, что можем сделать здесь и сейчас. А именно — на броне. Мне нужно будет несколько дней, чтобы доработать чертежи и подготовить «Феникс» к производству первой партии. А вам, — я посмотрел на Ивана и сотников, — нужно будет хорошо отдохнуть. И подготовить людей к новым вылазкам. Потому что сырья нам понадобится много. Очень много.
Иван Кречет не врал и даже не преуменьшал. Он вообще редко тратил время на такие изыски, как преувеличение или приукрашивание действительности. Мир, в котором он жил, был слишком суров и прямолинеен для этого. И когда он говорил, что экспедиция была тяжелой, это означало, что она была именно такой — тяжелой, изматывающей и смертельно опасной.
Да, эта вылазка не была таким концентрированным, клаустрофобным кошмаром, как спуск в подземный комплекс. Не было тикающего таймера, грозящего аннигиляцией. Но была другая опасность — монотонная, изматывающая, постоянная. Угроза, которая таилась за каждым деревом, в каждой тени, в каждом шорохе.
Сотня вооруженных людей на лошадях, с гружеными повозками — это, конечно, внушительная сила. Но посреди бескрайнего дикого леса, где каждый голодный зверь чует свежее мясо за несколько километров, это была не столько сила, сколько большая, шумная и очень аппетитная мишень.
Особенно, если речь шла о человеческом мясе, которое, по каким-то неведомым гастрономическим пристрастиям местных мутантов, ценилось здесь особенно высоко.
Пару раз им пришлось столкнуться с уже знакомыми противниками — гнездами рукеров. На этот раз воины были готовы. Те, кто уже имел дело с этими когтистыми тварями, — хламники и бойцы из первого отряда — действовали слаженно, почти хладнокровно. Они стали тем ядром, тем центром обороны, вокруг которого новички, сцепив зубы, набирались опыта.
