И вот, когда Иван, вернувшись домой (а поместье барона Кулибина он уже без всяких сомнений называл своим домом), увидел образец новой брони, который Саша с гордостью продемонстрировал ему, речь на несколько мгновений покинула его.
Этот нагрудник, этот темно-серый, почти черный, испещренный гексагональным узором элемент доспеха, который не поддавался ни арбалетному болту, ни удару топора, казался ему чем-то невероятным. Выходящим за рамки привычного понимания.
Это было не просто оружие, не просто защита. Это было… читерством, как назвали бы его предшественники из далекого двадцать первого века.
И то, что делал этот молодой парень, которого все знали как барона Кулибина, его удивляло. Удивляло с самого первого дня их знакомства и по сей день. Казалось, что ничего уже не способно удивить такого прожженного, повидавшего на своем веку всякое, человека, как Иван Кречет. Но Саше это удавалось. Из раза в раз.
Он мог починить неприступные ворота города. Он мог создать оружие, способное остановить осаду. Он мог уничтожить древнее проклятие, державшее в страхе целые земли. Он мог вытащить из ментального плена людей, которых все считали погибшими. Он мог заставить говорить бездушную железяку и создавать из мусора идеальные клинки. А теперь — он создал броню, которую не брало ни одно известное им оружие.
И, наверное, именно поэтому Иван верил ему. Верил так, как, возможно, не верил даже самому себе. Верил в его безумные планы, в его невероятные идеи, в его способность изменить этот мир. И был готов идти за ним. Хоть на край света. Хоть в самое пекло. Потому что рядом с этим странным, непредсказуемым бароном из прошлого, даже самое глубокое пекло казалось не таким уж и страшным и не таким непреодолимым.
На следующий день первый, экспериментальный образец композитной брони был готов. «Феникс», пожужжав и погудев в течение нескольких часов, исправно выдал нам остаток темно-серых, почти черных гексагональных пластин и несколько мотков гибкого, похожего на каучук, полимерного материала. Дальше началась самая интересная часть — сборка.
Это было похоже на то, как в детстве я собирал сложные модели из конструктора, только вместо пластиковых деталей у меня были сверхпрочные композитные пластины, а вместо инструкции — собственные чертежи и неугомонный голос ИсКина, который то и дело вставлял свои «рациональные предложения» по поводу улучшения эргономики.
Мы с Михалычем и хламниками провозились почти до обеда, стягивая пластины на полимерной основе кожаными ремнями, подгоняя их друг к другу, создавая единую, но при этом гибкую конструкцию. В итоге у нас получился полный комплект: кираса, наплечники, наручи и поножи. Выглядело это футуристично, немного чужеродно, но, черт возьми, впечатляюще.
Для испытаний мы выбрали Руслана. Во-первых, потому что он был самым крупным и крепким из нас и мог выдержать серьезные нагрузки. А во-вторых, потому что после нашего спора он сам рвался в бой, желая доказать свою правоту (или, что более вероятно, просто из чистого любопытства).
Мы надели на него броню. Она села идеально, не сковывая движений. Руслан покрутился, присел, сделал несколько выпадов мечом.
— Легкая, — с удивлением констатировал он. — Почти не чувствуется.
— Это пока, — усмехнулся я. — А теперь — самое интересное.
Испытания мы начали с малого. Сначала Олег несколько раз со всей своей силищей ударил по нагруднику Руслана деревянной дубиной. Дубина с глухим треском разлетелась в щепки. Руслан даже не пошатнулся.
— Щекотно, — прокомментировал он, ухмыляясь.
Затем в дело пошел меч. Иван, взяв свой тяжелый бастард, нанес несколько рубящих ударов. Лязг стали о композит разносился по всему двору, но на броне оставались лишь едва заметные царапины. Клинок скользил, не в силах пробить прочную, упругую поверхность.
И, наконец, финал. Арбалет. Я сам взял один из новых «ККМ-2» и с расстояния в двадцать метров выстрелил Руслану прямо в грудь. Все ахнули. Болт с хищным свистом врезался в кирасу… и с глухим стуком отскочил в сторону, словно ударившись о каменную стену. На броне осталась лишь небольшая, аккуратная вмятина.
— Ну… ни хрена себе… — только и смог выдохнуть Руслан, сильно-сильно закашлявшись. Опасный был, конечно, фокус. В целом, думаю, пару ребер сломать точно могло, стой я поближе. Но главное, что внутренние органы в сохранности.
А Руслан спор проиграл. Но, как мне показалось, он этому был только рад.
Я остался доволен. В общем-то, все остались довольны. Образец получился более чем удачным. Он вынес все издевательства со стоическим и почти спартанским усердием. Оставалось только наладить полноценное производство, потому что такой доспех получался составным, и его приходилось вручную стягивать и собирать, словно детское «Лего». А это требовало времени.
В самый разгар нашего общего ликования, когда мы уже обсуждали, как лучше организовать сборочный цех, во двор влетел запыхавшийся гонец из Новгорода. Вид у него был встревоженный, одежда перепачкана дорожной пылью.
