Магия К’тула была неброской, почти незаметной, но от этого не менее смертоносной. Он не метал огненные шары и не призывал демонов. Он просто… вносил легкие коррективы в законы вероятности. И этого было более чем достаточно.
Через несколько минут все было кончено. Поле было усеяно телами кочевников и их лошадей. И лишь один, самый молодой и самый испуганный из них, остался в живых. Он сидел на земле, прижавшись к колесу перевернутой повозки, и трясся, как осиновый лист на ветру. Его глаза были размером с блюдца, а зубы выбивали такую дробь, что любой барабанщик мог бы позавидовать.
Троица неспешно подошла к нему. Фтанг, отбросив в сторону уже изрядно помятую лошадь, с любопытством разглядывал выжившего. Идрис брезгливо вытирал свой стилет о штанину одного из убитых.
К’тул подошел к трясущемуся кочевнику и по-отечески положил ему руку на плечо. Тот взвизгнул от неожиданности и, кажется, стал еще меньше ростом.
— Ну, — проскрипел старик, и в его голосе прозвучали почти дружелюбные нотки, — веди нас к своему Радомиру. Расскажешь ему, что мы тоже хотим присоединиться к его великому походу. Уверен, он будет рад новым союзникам. Особенно таким, как мы.
Конечно же, никто и не собирался примыкать к армии Родомира Свирепого.
— Все готово, барин.
Голос Ивана, хриплый от усталости и холодного степного ветра, вырвал меня из состояния напряженной сосредоточенности. Я стоял на наспех сколоченной смотровой площадке, вцепившись в перила, и смотрел на восток, туда, где за серой, выжженной равниной скрывался враг.
— Отлично, — сказал я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.
Мы заканчивали последние этапы подготовки, превращая Ущелье Черного Ворона из простого географического объекта в смертельную, многоуровневую ловушку. На это ушло еще два полных дня и две почти бессонные ночи.
К счастью, за это время нам удалось наладить почти бесперебойный, курсирующий маршрут между Старой Руссой и ущельем. Логистика — вот что было ключом к успеху в этой гонке со временем.
Караваны ходили бесконечным потоком. Скрипели колеса, фыркали уставшие лошади, хмурые возницы подгоняли их криками. Подвозили разное: доски, мешки с песком, новые партии огненных горшков… но самое главное — оружие и броню.
Солдаты, прибывавшие из Руссы и Новгорода, постепенно преображались. Старые, потертые кожаные доспехи и разномастные кольчуги сменялись на темно-серые, испещренные гексагональным узором нагрудники и наплечники. Они выглядели теперь не как разношерстное ополчение, а как единая, грозная армия. Армия новой эры, оснащенная оружием, которого этот мир еще не видел.
И последним, финальным этапом стало возведение баллист, которые мы обсуждали с Иваном, и мощных баррикад в самом узком месте ущелья. Вот их-то мы только что и закончили, установив тяжелые, пахнущие свежим деревом и смолой орудия на специально подготовленных площадках напротив узких бойниц в баррикаде.
Я спустился с вышки. Ноги гудели от усталости. Последние дни я почти не спал, лично контролируя каждый этап работы, внося коррективы в чертежи на ходу, объясняя плотникам и воинам принципы работы механизмов.
Баррикады получились внушительными. Не просто гора камней и бревен, нет. Это были настоящие инженерные сооружения. Несколько рядов заграждений из толстых, заостренных кольев, вбитых в землю под углом.
Проходы между ними были узкими, извилистыми, и каждый из них простреливался с наших позиций на склонах. А в самих баррикадах, как я и планировал, были спрятаны «сюрпризы» — замаскированные ловушки, «Ежи», готовые в любой момент выпустить свой смертоносный груз.
Но главной моей гордостью были баллисты. Две штуки Их детали, выточенные «Фениксом» с микронной точностью, мы собирали прямо здесь, на месте. Я упростил классическую конструкцию, сделав ее более легкой в перезарядке и обслуживании, но не менее мощной.
Вместо сложных торсионных пружин из скрученных жил я использовал композитные плечи, похожие на те, что стояли на наших новых арбалетах, только в разы больше и мощнее.
— Ну что, барон, — Иван подошел ко мне, протягивая флягу с водой. — Теперь, кажется, все. Осталось только ждать.
— Да, — я кивнул, жадно отпивая прохладную воду. — Осталось ждать.
Мы стояли у входа в ущелье, глядя на восток, туда, где за серой, выжженной степью скрывался враг. Ветер трепал наши плащи, принося с собой запах пыли и полыни. Атмосфера была напряженной. Все понимали — скоро начнется.
И они пришли. На следующий день, на рассвете.
Сначала мы услышали гул. Низкий, утробный, он доносился откуда-то из-за горизонта, и от него, казалось, дрожала сама земля. Затем мы увидели пыль. Огромное, бурое облако, поднимающееся до самых небес, оно медленно, но неумолимо приближалось, закрывая собой восходящее солнце.
Мы увидели их только потому, что находились на смотровых вышках на самом верху ущелья у обрыва. Если бы не эти сооружения, то информацию могли бы получать только по звуку и уже по факту, когда первые ряды врага вошли бы внутрь.
