— Верно, — кивнул К’тул. — С маленького, крошечного, почти незаметного семечка. Которое, на первый взгляд, совершенно бесполезно. Но если его посадить в правильную почву… если его поливать, то со временем из этого маленького семечка может вырасти нечто огромное. Нечто могущественное. Нечто, способное своими корнями расколоть скалы, а своей кроной — заслонить само солнце. Понимаешь, к чему я клоню, мой вечно ноющий друг?
Идрис замолчал. Он посмотрел на старика, на его горящие в тени капюшона глаза, и вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок
Конечно же Идрис все знал. Он шатался по континенту вместе с К’тулом не первый год и даже не первое десятилетие. Их объединяла не столько общая цель, сколько совместная дурная компания. Тощий маг-ренегат тяжело вздохнул.
— Да знаю я. Знаю. Утомился про… — он умолк на секунду. В отражении его глаз мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее караван. — О…
— О-о-о! — вдруг радостно взревел Фтанг, указывая своим огромным пальцем куда-то в сторону. — Смотрите! Лошадки! И люди! Можно с ними поиграть?
К’тул и Идрис повернули головы. Вдалеке, по степи, действительно двигалась небольшая группа людей. Несколько повозок, десяток всадников. Судя по всему, торговцы, забредшие в эти негостеприимные края. А может те, кто услышал про Радомира Свирепого и торопился успеть поживиться, пока его многотысячная армия не разгребла все до последнего медяка.
К’тул посмотрел на сияющее от предвкушения лицо Фтанга, затем на внезапно притихшего Идриса.
— Что ж, — проскрипел он, и на его губах появилась зловещая, беззубая улыбка. — Похоже, у нас появилась первая возможность полить наше семечко.
Догоняли они караван не спеша. С чувством, с толком, с расстановкой. Зачем торопиться, если добыча никуда не денется? Кочевники, заметив приближающуюся троицу, остановились. Они сгрудились, с любопытством и некоторой долей презрения разглядывая странных путников.
Один из всадников, видимо, самый главный или просто самый наглый, выехал вперед. Он был облачен в пеструю смесь из кожи и меха. Его лицо, заросшее густой, нечесаной бородой, выражало уверенность человека, который точно знает, что самый весомый аргумент в любом споре — это кривой ятаган.
К’тул, подойдя ближе, остановился и издал звук, который можно было бы охарактеризовать как попытку очень старого, проржавевшего механизма откашляться. Этот звук заставил лошадь кочевника нервно всхрапнуть и попятиться.
— Чего надо, дед? — пробасил кочевник, с трудом удерживая разнервничавшееся животное. Его взгляд скользнул по тощему Идрису, а затем с некоторым удивлением остановился на Фтанге, который возвышался над ними, как осадная башня над курятником.
— Всего лишь хотели поинтересоваться, почтенный, а куда путь держите в такую даль? — проскрипел К’тул, его голос был полон старческой немощи и вежливого любопытства.
Кочевник гордо выпятил грудь, его лицо расплылось в самодовольной ухмылке.
— Присоединиться к орде великого Радомира Свирепого! Куда ж еще! — зычно провозгласил он, явно гордясь своей причастностью к столь грандиозному предприятию. — Несем ему дары, да и сами хотим к его войску примкнуть!
— Ясно, — кивнул К’тул, его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Он повернулся к своим спутникам. — Одного оставьте в живых.
— Что? — в недоумении переспросил кочевник. Это были его последние осмысленные слова. Потому что в следующее мгновение мир для него и его товарищей превратился в очень быстрый, очень шумный и очень болезненный калейдоскоп событий.
Фтанг, услышав долгожданное разрешение, издал радостный рев и с грацией носорога, которому на хвост наступил другой носорог, врезался в ряды кочевников. Его первым движением было выдернуть из земли ближайшего всадника прямо вместе с лошадью. Некоторое время он использовал эту несчастную пару в качестве весьма оригинальной дубины, снося все на своем пути. Лошадь визжала, всадник матерился, остальные кочевники в ужасе пытались понять, что происходит.
Идрис же, напротив, действовал с элегантностью хирурга, у которого был очень плохой день. Он не ввязывался в общую свалку, а скользил между врагами, как тень. Его тонкий стилет мелькал в воздухе, находя уязвимые места в кожаных доспехах. Короткий, точный укол — и очередной воин, не пополнивший ряды Радомира с удивленным хрипом, оседал на землю, так и не поняв, откуда пришла смерть. Идрис при этом умудрялся еще и жаловаться.
— Ну вот, опять кровь на рукаве! — шипел он, ловко уворачиваясь от чьего-то меча.
Сам же К’тул стоял в стороне, лениво опираясь на свой посох и наблюдая за происходящим с видом театрального критика, оценивающего не самую удачную постановку. Время от времени он делал едва заметное движение посохом, и очередной кочевник, замахнувшийся на Фтанга, вдруг спотыкался на ровном месте, падал и очень неудачно ломал себе шею. Или его лошадь вспоминала, что в прошлой жизни была птицей, и пыталась взлететь, что, как правило, заканчивалось для всадника весьма плачевно.
