«А что, если плёнка плохо проявилась или не проявилась вовсе? Вот уж будет полный капец, и на дебюте можно будет ставить крест. Нет, конечно есть шанс, попробовать снять всё за завтра, но скорее всего получиться уже не очень, ибо первоначальный задор артистов спадёт, и они будут стараться как можно быстрее сыграть свои роли и свалить на свою основную работу», — думал я, выходя из кабины лифта. — Вот это будет воистину «попадос»».
На этаже нас встретил сотрудник, который оказался монтажёром по имени Гурген, поздоровались и он незамедлительно обрадовал нас, что все плёнки проявлены, и вроде бы всё хорошо. Под мои радостные возгласы «УРА!» и «Аллилуйя!!» удивлённый сотрудник киностудии предложил нам пройти в студию монтажа.
— Окей. Давайте по-быстрому просмотрим каждую плёнку и проверим качество, предложил великий режиссёр, присаживаясь на стул.
Гурген осмотрел количество катушек и сказал, что по-быстрому не получиться, ибо материала ту, часов на десять.
Я согласился с ним, и чуть подумав предложил, открывать катушки по очереди и просматривать лишь малую часть каждой из них.
На этом и порешили.
Как оказалось, качество было довольно сносным для меня, но для этих времён, было просто превосходным, о чём Гурген не замедлил нам сообщить. Такого качества мы добились потому, что нам была предоставлена самая дорогая кинокамера, а заправлялась в неё самая дорогая плёнка, которую только смогли достать работники студии исполняя приказ с самого верха.
Я был в принципе доволен результатом и через час закончив общий пред просмотр, предложил незамедлительно начать монтаж.
Армен извинился и сославшись на дела собрался уезжать. Я напомнил ему, чтобы он позвонил председателю и попросил того проинформировать актёрский состав, что всё в порядке и плёнки проявлены, а также попросить его организовать экскурсию для актёров по древним развалинам. Не забыл я упомянуть, чтобы компаньон, напомнил главе села, что необходимо проконтролировать доведение до ума строительных работ в доме, в котором мы производили съёмку и мебель, которая осталась там, подарить Степану Агасовичу в качестве компенсации за доставленные в связи со съёмками неудобства.
Армен сказал, что всё помнит и как только приедет на работу, так сразу же и позвонит.
— Армен, не забудь, я завтра улетаю.
— Помню, — ответил он и напомнил теперь мне: — Билеты у нас на четыре вечера. Из гостиницы выезжаем в два.
— У нас? — якобы удивился я, хорошо помня, что он собирался «прыгнуть мне на хвост».
— У нас, — ответил тот и сказав: — Пока, — похлопал меня по плечу и вышел из студии.
Как только дверь закрылась, я потёр руки и мы, не теряя времени принялись монтировать картину выбирая из разных ракурсов одной и той же сцены лучшие кадры.
На часах было одиннадцать утра…
В два часа дня мы отправились в местную столовую и сытно пообедали, обсуждая как будем действовать дальше. Гурген вероятно получил какие-то инструкциям, поэтому никогда меня не одёргивал и делал всё как я ему говорил, показывая раскадровку. Естественно иногда он, как более профессиональный монтажёр, давал мне некоторые советы и высказывал некоторые идеи, но все они были в высшей степени профессиональными и только украшали ту или иную сценку. Я обдумывал и как правило соглашался с ним, вставляя в фильм тот или иной эпизод, которого не было в оригинальной версии картины.
В два тридцать пять, мы уже были на рабочем месте за монтажным столом и продолжили создание школьного шедевра.
В некоторых местах, звук был так себе, поэтому нам приходилась переписывать звук с одних кадров и вставлять его в совершенно другие. Делали мы это таким образом, чтобы актёр говоривший в этот момент, был всегда повёрнут к экрану спиной или стоял боком, чтобы зритель не мог видеть, рассинхронизацию звука и изображения. То есть, это когда герой открывает рот, а мимика его губ совершенно не совпадает с речью, которая доносится из динамиков.
Мы это жёстко контролировали и если, что, то «фиксили» или давали общие планы.
Так шаг за шагом наш тандем двигался и двигался к желанному результату.
*****
Село Арени. Юля и Сева.
— Юля, а ты не хотела бы выйти за меня замуж? — набравшись смелости после получасового молчания спросил рыжуху Савелий.
После экскурсии по местным достопримечательностям, которую им устроили местные власти их пригласили на торжественный обед, который состоялся под открытым небом. Там то к ней и подошёл её друг с детства и заикаясь предложил прогуляться.
Вот они и гуляли молча вдоль реки, и за всё время прогулки молодой человек не проронил ни слова.
— Замуж? — удивилась рыжуха.
— Да, — робко подтвердил жених, с надеждой и отвернувшись от невесты посмотрел на быстро бегущую воду в реке.
— Нет Сева, — бестактно ответила та и нагнулась за каким-то камешком.
