— Кто пойдёт за «клинск…»? — начал было я, но осёкся на полуслове вспомнив навязчивую рекламу из светлого, но уже маловероятного, будущего.
— За чем? — не понял киномонтажёр.
— Это я про кофе, ибо алкоголь сегодня мы не пьём, а то «намонтируем» тут такого, от чего даже слепые начнут ходить, а глухие видеть, — тут же поправился главнокомандующий и добавил: — Нам нужно очень, очень много кофе и не менее много еды.
— Да за такие деньги пол ресторана можно купить и гору кофе, — увидев сумму сказал коллега и прокашлялся. — Сейчас найдём кто в ресторан сходит.
Гурген позвал какого-то парнишку лет двадцати, который работал на студии и переговорил с ним на армянском языке. Тот кивнул, и мой киномонтажёр передал парню деньги. «Курьер» ещё раз кивнул, что-то уточнил и ушёл.
Через сорок минут молодой человек вернулся, держа в руках три сумки с продуктами. Получив за свои хождения бутылку вина, обрадовался, попрощался и ушёл. Мы же решили сделать небольшой пятнадцатиминутный перерыв на ужин.
Следующий «ланч» у нас был в четыре часа утра, и потом, без перекуров и перерывов мы вновь пустились «во все тяжкие».
В шесть утра художественная картина «Человек земли» была смонтирована, и мы сразу же приступили к её полному просмотру.
В семь двадцать я констатировал, что фильм получился такой, каким я и хотел его видеть. Так как на монтаж клипа у нас уже не было сил, то решили это дело перенести, на завтра, потому как сегодня днём я должен был улетать в Москву. Под будущее титры, наложили песню «Зверь», которая была записана мной у костра. Звук был так себе, но как основа, в принципе подходил. В дальнейшем я собирался записать «Зверя» на студии и если наш клип, про полковника которого никто не ждёт, не пройдёт по каким-то причинам цензуру, то в конце фильма, когда пойдут титры, будет звучать именно эта песня.
Поинтересовался у Гурген, получал ли тот команду, чтобы сделать к фильму титры и наложить в начале название картины?
Тот ответил утвердительно, но объяснил, что нужно будет пригласит человека, который эти титры нарисует. Я поинтересовался, нужно ли за это платить, и получил ожидаемый ответ, в том смысле, что за всё заплачено. Я обрадовался этому факту и передал Гургену напечатанный текст с фамилиями и именами актёров и всей съёмочной группы.
Выпив по кофе на посошок, поблагодарил напарника за работу, пожали друг другу руки, попрощались и я, поймав на улице «бамбилу» уехал в гостиницу отсыпаться.
Вылет у меня был в четыре часа дня, поэтому хотя бы до пол второго нужно было поспать.
Итак, фильм был практически готов, а это значит, что очередной шаг к моей цели был сделан. К сожалению, осознать всю монументальность и величие момента в полной мере я в данный момент не смог, потому что как только зашёл в свой номер, то от усталости без чувств рухнул на кровать и мгновенно уснул.
*****
Чуть раннее.
Москва. Квартира. Щёлоков.
«Ёлки палки, но не может же быть всё настолько плохо. Ну не могут же быть все вокруг ворами и дураками. Ведь должен же быть хоть кто-нибудь на самом верху хоть немного адекватный. Неужели тут вокруг все такие?!» — в негодовании думал Николай Анисимович держась одной рукой за сердце, а в другой листки бумаги, которые были озаглавлены так: Московская торговая мафия и её руководитель — Первый секретарь Московского горкома КПСС, депутат Совета Союза Верховного Совета СССР, депутат Верховного Совета РСФСР Гришин В. В.
Снежный ком.
19 сентября. Понедельник.
Википедия говорит, что снежный ком — слепленный или скатанный в округлую форму плотный снег, однако тут пойдёт речь совсем не о снеге.
Главные редактор ежемесячного журнала «Москва».
Был обычный рабочий день. Выходные пролетели быстро, поэтому люди, спешащие на работу, были несколько хмурыми, будто бы расстроенные тем, что началась новая рабочая неделя.
Но погода в этот день выдалась хорошая, поэтому данный факт несколько снимал всеобщее напряжение городского муравейника.
У Александра Сергеевича Лапшина, было хорошее настроение, в виду того, что в выходные он прекрасно отдохнул, хорошенько выспался, да и проснулся сегодня бодрым, свежим и готовым к трудовым подвигам.
