«Говорит Москва. Говорит Москва… Приказ Верховного Главнокомандующего командующему Карельским фронтом генералу армии Мерецкову.
Войска Карельского фронта, в результате глубокого манёвра на окружение с высадкой десанта на западном побережье Онежского озера, освободили от немецко-финских захватчиков столицу Карело-Финской республики город Петрозаводск, заняли город и железнодорожную станцию Кондопога, очистив тем самым от противника Кировскую (Мурманскую) железную дорогу на всём её протяжении.
В боях за освобождение Петрозаводска отличились моряки капитана первого ранга Антонова, капитана второго ранга Крохина, капитан-лейтенанта Ельникова, капитана третьего ранга Никулина, капитана Молчанова…»
— Ура! Ура! — закричали моряки, но их тут же остановил строгий голос Антонова:
— Товарищи офицеры! Прошу слушать приказ Главнокомандующего!
«…войска генерал-лейтенанта Гореленко, генерал-майора Сопенко, полковника Цыганкова, полковника Алексеева, подполковника Пильщикова; артиллеристы полковника Глотова; сапёры полковника Иванчихина и связисты капитана Рождественского.
В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за освобождение Петрозаводска, представить к присвоению наименования „Петрозаводских“ и награждению орденами.
Сегодня, двадцать девятого июня, в двадцать два часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам Карельского фронта, освободившим столицу Карело-Финской республики — Петрозаводск, — двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трёхсот двадцати четырёх орудий.
За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение Петрозаводска.
Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!
Смерть немецко-финским захватчикам!
Москву слушала вся флотилия, мощные динамики, выставленные на двух катерах, оглашали оживлённую набережную.
…Молчанов, Зайцев и Шенявский возвращались с корабля в комендатуру поздно.
— На всю страну прославились, дорогой Иван Сергеевич, — радовался Шенявский. — Ведь дома-то, в Москве, жена, небось, твоя слушала. «Моряки капитана Молчанова!» Сынок слышал — «Вот какой у меня папаня…»
— Хорошо начали, это правда, — улыбался Молчанов. — Первое настоящее боевое крещение, и сразу в приказ Главнокомандующего попали…
Он вдруг умолк, ему вспомнились Москва, жена, сынишка. Глаза его увлажнились, сердце заныло, и радость, обуявшая его в этот тихий светлый вечер, куда-то отодвинулась, растаяла.
…Ранним утром команда, посланная Молчановым в распоряжение Дильденкина, скатила с постамента пушку на площади Ленина и стала спешно сколачивать трибуну — сегодня здесь решено было провести общегородской митинг.
