Торрио понимал, что должностному лицу надо было что-то сказать общественности. Он подождал некоторое время, потом дал указания своему адвокату Майклу Л. Игуэ. Адвокат, как и его клиент, был почетным участником похоронной процессии, которая провожала в последний путь Колозимо. Игуэ дважды неудачно выступал против прокурора на криминальных процессах. Позвонив в офис Крауэ, Игуэ оставил сообщение, что его клиент готов сдаться властям, но прокурор ему не перезвонил.
Эта война принесла долгожданные дивиденды. Группировка Сальтиса-МакЭрлана присоединилась к лагерю Торрио, а кроме того, Торрио достался еще один жирный кусок, отгрызенный в результате неожиданного визита.
В Четыре Двойки приехал Дин О’Бэнион. На его лице, покрытом веснушками, сияла улыбка. Фамильярным жестом, как будто они с Торрио были старыми друзьями, он похлопал толстяка по спине.
— Джей Ти, мы просто хотели тебе сказать, что ты здорово расправился с этим жуликом О’Доннелом.
Дин болтал о том о сем и наконец добрался до цели своего визита. Он, по его собственным словам, не забросил ведение своей бухгалтерии.
— У меня для тебя есть заманчивое предложение, Джей Ти. Мы собираемся покушать пивоварню в центре. Но у пас немного не хватает наличности. Как ты смотришь на то, чтобы вступить с нами в дело?
— Отлично. Сто пятьдесят тысяч хватит?
Придя в себя от изумления, услышав моментальный ответ Торрио, Дин зааплодировал:
— Мне правятся люди, которые не тянут резину. Я тебе гарантирую, что мы… будем в плюсе.
Пожимая протянутую руку, Торрио ничем не показал, что помнит, как новый партнер называл его сутенером. Он сердечно сказал: «Я уверен, мы все от этого выиграем».
Этот бизнес был не так важен, как установившиеся мирные отношения. Торрио, наконец, нашел общий язык с сумасбродами с Норд Сайда. Его дар убеждения превратил конкурента в партнера.
Он старался вести дела посредством встреч, переговоров, взаимовыгодных обменов. Так заключались сделки на Стэйт и ЛаСаль Стрит. Человек из Четырех Двоек, стоявший во главе всего, был апостолом американской системы.
Если бы Брайс Армстронг родился на сто лег раньше, возможно, он в духе классических вестернов стал бы федеральным маршалом в своей родной Оклахоме. Сейчас же он вынужден был довольствоваться должностью «неприкасаемого» — агента сухого закона.
Политики, обремененные проблемами, которые сыпались как из ящика Пандоры, не могли снабжать каждого реформатора помощником, мечтающим служить во славу сухого закона. У.Б. Саффорду, директору Антиалкогольной лиги из Иллинойса, повезло. Ему достался молодой Армстронг.
Вряд ли Армстронг с благоговением относился к сухому закону. Он жаждал славы и признания в качестве бича преступников. В чем заключалось преступление, для него не имело значения. Он был главным поставщиком сенсаций в отдел местных городских новостей. Он выходил на службу, вооружившись двумя пистолетами и горстью монет. Телефонные звонки стоили 5 центов. Газеты узнавали от него новости прямо с места действия. Работать с Армстронгом было одно удовольствие. Он никогда не препятствовал, если репортер прихватывал с места преступления пару бутылок, выступающих в качестве улик. Улыбаясь во весь рот, он позировал перед камерами, положив топор на перегонный куб.
За свою славу лучшего сыщика он платил высокую цену. Его зарплата была 2400 долларов в год. Сенаторскому комитету он сообщил, что он ежемесячно отказывается от взяток, сумма которых составляет 15 000 долларов. Возможно, он немного преувеличивал.
Когда он выполнял свое призвание в Чикаго, для него настали трудные времена. Его регулярно посылали за город на поиски мелких самогонщиков. Он рассказал сенаторам, что виновниками его изгнания из Чикаго были Эдвард Д. Брандеж, генеральный прокурор штата Иллинойс, и Гомер К. Гэллин, председатель республиканского комитета округа Кук (Великая Старая Партия занимала в то время лидирующее положение в Вашингтоне, Спрингфилде и Чикаго). Армстронг потратил много монет на междугородние звонки, упрашивая своего покровителя Сэффорда перевести его обратно в большой город.
Выполняя одно из поручений, он поехал в Вест Хэммонд на поиски пивоварни, которая согласно записям о праве собственности перешла от Стенсона к Торрио.
Поставив свою машину неподалеку от завода, он приготовился ждать. Чтобы агент мог получить ордер на обыск, ему нужно было предъявить нечто большее, чем просто подозрения. Для производства безалкогольного пива, которое служило прикрытием истинной деятельности, завод Хэммонд должен был сначала произвести настоящее пиво с содержанием алкоголя от 3 до 8 процентов. Затем содержание спирта понижалось до разрешенного уровня — половины процента. Поэтому наличие настоящего пива в резервуарах не служило доказательством незаконной деятельности. Чтобы предъявить судье подходящее доказательство, нужно было найти пиво в контейнерах, подготовленных к отгрузке.
