Узнав, что два его главных легальных предприятия конфискованы Синдикатом, он разразился горестными воплями. Однако, будучи по натуре всего лишь трусливым шакалом гангстерского мира, он не осмелился ничего больше предпринять. Только Торрио сжалился над ним — великий миротворец выделил Шульцу долю в прибыли компании-гаранта.
Ответ Голландца властям был более решительным. Целью его маниакального преследования стал Томас Е. Дьюи, помощник окружного прокурора США. который ранее выдвинул обвинения в неуплате федерального налога, удачно парированные Шульцем.
Воспользовавшись преимуществами повой должности, прокурор нанес еще один удар. Губернатор Герберт Леман назначил Дьюи окружным прокурором, специально уполномоченным для искоренения вымогательства на Манхэттене. Дьюи обвинил Шульца в неуплате подоходного налога штата Нью-Йорк.
Синдикат снисходительно выслушал Шульца.
— Дело не только во мне, — трясясь от волнения, говорил он. — Он до всех вас доберется. Слушайте меня хорошенько. Если Дьюи не остановить, он не позволит заключить ни одну сделку. Говорю вам. его нужно убрать.
Его слова встретили понимание среди присутствующих. Несмотря на протесты Торрио, Лепке, Костелло и некоторых других Членов Правления, большинство директоров решило проверить обоснованность предположения Шульца.
Отряд исполнителей во главе с Альбертом Анастасия сел на хвост Дьюи. Прокурор выходил из дома ровно в 8 часов утра. У подъезда его уже поджидали два сыщика. Они шли два квартала до аптеки, откуда он, опасаясь прослушивания своего домашнего телефона, звонил в офис.
Шульцу разрешили присутствовать на собрании совета, посвященному отчету Анастасия. Альберт А., который обычно прислушивался к мудрым советам Лепке, почувствовал жажду крови и выступал за осуществление проекта:
— Проще всего подстрелить его в аптеке. Можно посадить туда нашего человека, который будет изображать из себя клиента. Сыщики будут ждать его в машине. Наши ребята с ними разберутся.
Лепке Бухгалтер встал и сказал своим размеренным судейским ГОЛОСОМ:
— Дьюи связан с Манхэттеном. Если он нанесет нам здесь удар, мы переедем еще куда-нибудь. Но если мы убьем его, нам негде будет скрыться. Мы сожжем за собой мосты. Наши друзья будут бояться пожать нам руку. Мы все станем кандидатами в камеру смертников в Синг-Синге.
Образованный Торрио вспомнил, как 40 лет назад один человек по имени Теодор Рузвельт, бывший начальник полицейского управления Нью-Йорка, энергично выступил с идеями искоренения преступности.
— Никто тогда не ударился в панику. Никто не кричал: «Давайте убьем Рузвельта». Все терпеливо затаились, и вскоре он ушел на более высокую должность в Вашингтоне, — Джей Ти пожал плечами. — Пусть лучше Дьюи немного помашет кулаками, чем нас всех сровняют с землей. Мы его пересидим. Политики назначат его губернатором или сенатором, и тогда прости, прощай, Дьюи.
— Предлагаю поблагодарить Альберта А. за отличную работу и забыть об этом деле.
За обсуждениями последовал формальный отвод иска в соответствии с неписаным протоколом заседания и судебным регламентом. В конце концов, даже те немногие, кто поддерживал Голландца, изменили свое мнение. Торрио знал, что он получит необходимое число голосов. Отбросив на время личные дела своей фирмы по продаже алкоголя, он занялся закулисной политикой. Он разъезжал по городу в компании Судьи Луиса и вел частные беседы с директорами. Еще до его памятной речи на собрании они с Лепке убедили большинство директоров, что убийство было бы в данном случае просто безумием.
Выслушав результаты голосования, согласно которым его предложение было отклонено. Голландец Шульц покраснел от гнева и разочарования.
— Ладно, — выкрикнул он, — я сделаю это сам!
Как только за ним захлопнулась дверь. Судья Луис произнес тихим ГОЛОСОМ:
— Мне кажется, что нашим следующим шагом должна стать защита мистера Дьюи.
Осведомитель сообщил Чарли (Жуку) Уоркмену, начальнику отряда исполнителей, что в ресторане «Палас», в центре Ньюарка, все подготовлено.
Шпион указал Уоркмену на столик в глубине ресторана. Уоркмен увидел за ним троих людей Шульца и приказал открыть огонь. Сам он обшарил помещение, ио Голландца нигде не было. Преследуя свою жертву, Уоркмен с автоматом в руках вломился в мужской туалет.
Это была далеко не лучшая операция Жука — Шульц, хоть и недолго, оставался жив. Он провел последние двадцать четыре часа своей жизни, валяясь в бреду в муниципальной больнице Ньюарка. Время от времени сержант Люк Конлон с помощью стенографиста Джона Лонга записывал бессвязные ответы больного.
— Голландец, кто тебя подстрелил?
— Большой человек.
— Почему большой человек стрелял в тебя?
— Почему? Джон? Больше миллиона… Джон меня подставил… Прошу тебя, Джон… Ты купил отель? Ты же обещал мне миллион…
