– Все будет хорошо, – сказала я. – С ней все будет хорошо. Я пригляжу.
Она сощурилась на меня; прямоугольник уже впивался мне в лицо.
– Позволено ли мне будет хотя бы зайти в уборную? – спросила она холодно.
Я временно закрыла дверку-малютку.
– Она хочет в уборную.
Глаза у Кли блестели.
– Пусть войдет, – сказала она с осторожной щедростью.
Я отперла и распахнула дверь. Сюзэнн помедлила, оглядывая дочь с последним отчаянным умыслом. Кли указала на уборную. Мы слушали, как она писает, смывает и ополаскивает руки. Она вышла из дома, не глядя ни на одну из нас; «вольво» угрохотал прочь.
Кли мощно отхлебнула диетического «Пепси» и метнула пустую бутылку примерно в сторону кухонной мусорки. Бутылка несколько раз отскочила от линолеума. Я подняла ее. Кли временно простила меня, в угаре, но не по-настоящему. За всей этой суетой я забыла застелить постель; отправилась этим заняться.
– Ну что, – сказала Кли громко. Я замерла. – Я не очень-то разбираюсь в здоровье и всяком прочем? Но, похоже, вы, может, знаете, как мне надо питаться. Типа витамины и все такое.
Я развернулась и посмотрела на нее с порога спальни. Она стояла на луне, и если я ей отвечу – тоже окажусь на луне, рядом с ней. С ней – и вдали от всего остального. Это очень далеко, но можно просто протянуть руку и коснуться.
– Так, – ответила я медленно, – для начала нужно принимать дородовые витамины. Насколько ты уже? – Слово «насколько» взяло и выпало, словно все это время ждало у меня во рту.
– Одиннадцать недель, кажется. Я не напрочь уверена.
– Но ты уверена, что ребенка хочешь.
– Ой нет, – рассмеялась она. – На усыновление пойдет. Можешь себе представить?
Я тоже рассмеялась.
– Не хотелось грубить, но…
Она изобразила, как нянчит ребенка, заполошно качая его с маниакальным оскалом.
На двенадцатой неделе – безликая трубка, хребет без спины; следующая неделя: верхушка трубки утолщилась и стала головой, с темными пятнами по бокам, они станут глазами. Я читала ей об этих событиях каждую неделю на сайте «Растидитя. ком».
– Заперло вглухую? Это все противные гормоны беременности виноваты. Пора сосредоточиться на клетчатке.
У нее запор, призналась она, с этой недели. У сайта имелась зловещая способность предсказывать, что она вскоре почувствует, словно ее телу еженедельно суфлировали. Имея это в виду, я проговаривала важные абзацы. («Ластоподобные ладони и стопы возникнут на этой неделе. Ладони и стопы: на этой неделе. Они должны быть
– Пойду поближе к делу, – сказала она, ссутулившись над спальным мешком. Я пока оставила эту тему. Разговаривать с ней в этом ключе получалось почти сценарно – словно в симуляции «Женщина спрашивает, как пройти». «Женщина заботится о беременной девушке».
– Не хочу, чтобы меня трогала официальная медицина, – добавила она через несколько часов. – Роды пусть будут домашние.
– Все равно нужно провериться. А вдруг там что-то нехорошо? – Я откуда-то знала правильные слова, будто смотрела, как Дейна говорит их на видео.
– Все там будет хорошо.
– Надеюсь, ты права. Потому что иногда оно просто не склеивается – думаешь, что там ребенок, а там просто не связанные друг с другом куски, и, когда вытолкнешь все это, оно вылезет, как куриный суп с рисом.
Когда доктор Бинвали показал нам зародыш на УЗИ, я не сомневалась, что Кли расплачется, как любой астронавт, повидавший Землю из космоса, но она отвернулась от экрана.
– Не хочу знать пол.
– Ой, не волнуйтесь, еще очень рано, – сказал врач. Но Кли накрепко уставилась в потолок, избегая смотреть на собственные расставленные ноги. В смысле – никогда. Она уповала никогда этого не увидеть.
– Бабушке может быть любопытно глянуть на последний остаток хвостика, – сказал он, тыкая в экран.
Никто из нас его не поправил. Мы уже катились по рельсам: добрые люди всего мира скользили рядом с матерями и дочерями, открывали им двери, носили им сумки – и мы им разрешали.
Ее формы соответствовали детородной внешности, однако теперь я заметила ее крупноватый подбородок и вальяжную походку. Вместе с набухшим животом получалось причудливо, почти странно. Чем беременнее она делалась, тем менее женщиной становилась. На людях я пыталась следить, отшатываются ли окружающие, пялятся ли. Но замечала это, по-видимому, лишь я одна.
– «Семнадцатая неделя, – читала я. – На этой неделе у вашего ребенка развивается телесный жир (добро пожаловать в нашу банду!) и возникают его или ее уникальный набор отпечатков пальцев». – Слушает она или нет, сказать было трудно. – В общем, на этой неделе занимаемся жиром и отпечатками пальцев. – Подытожила я. Она отлепила улитку от журнального столика и вручила мне. Я бросила ее в ведро с крышкой, при входе; Рик собирал улиток.
– «Ваш ребенок весит пять точка девять унций и размерами примерно с луковицу».
– Говори просто «ребенок», а не «ваш ребенок».
– Ребенок размерами с луковицу. Хочешь, прочту «Совет от наших читателей»?
