Я действовала быстро, назначив срочный терапевтический прием до того, как Кли решит еще раз подумать, доверять мне или нет. Как только очутилась за ширмой, я попросила Рут-Энн заглянуть мне в сумочку.
– Там запечатанный конверт и открытый пустой, – сказала я. – Откройте запечатанный.
– Надорвать?
– Откройте так, как вы обычно открываете конверты.
Неловки звук надрыва.
– Так. Открыто.
– Там есть имя на листке бумаги?
– Да, хотите, чтоб я прочитала вслух?
– Нет-нет. Это мужское имя?
– Да.
– Хорошо. – Я зажмурилась, словно он стоял по ту сторону ширмы. – Перепишите имя.
– На чем?
– На чем угодно – на регистрационной карточке приема.
– Так. Готово.
– Уже? – Короткое имя. Не какое-нибудь необычное, длинное, иностранное имя со множеством штрихов и умляутов, какие нужно сверять. – Так, теперь положите листок в незапечатанный конверт и запечатайте его.
Сложное шуршанье бумаг и стук.
– Что вы делаете?
– Ничего. Уронила. Стукнулась головой о стол, когда поднимала.
– Все в порядке.
– Немножко голова кружится, если честно.
– Конверт запечатан?
– Да, теперь да.
– Хорошо, положите конверт мне в сумочку, а карточку с именем спрячьте там, где я не увижу.
Она рассмеялась.
– Что тут смешного?
– Ничего. Я ее спрятала в очень хорошем месте.
– Готово? Я выхожу. Да?
– Да.
У Рут-Энн был наивный вид, улыбка, а руки она держала за спиной. Конверт, разорванный на множество кусочков, валялся по всему ковру. Когда что-то заверяешь у нотариуса, относительно этой процедуры возникает степенное чувство, даже если нотариусом оказывается продавец в канцелярском магазине. Я ожидала, что и тут будет что-то подобное.
– Что у вас за спиной?
Она предъявила пустые ладони. Причудливо повернула глазные яблоки к стене кабинета.
– Что вы делаете? На что вы там смотрите?
Глаза поспешно обратились на меня. Она сжала губы, вскинула брови и пожала плечами.
– Карточка там?
Она вновь дернула плечами.
– Я не желаю знать, где она. – Села на диван. – Возможно, это неэтично. – Я ждала, что она выпишет мне счет. От приема оставалось еще десять минут. Рут-Энн уселась и потерла подбородок, держась за локоть и многозначительно кивая. Казалось, она играет роль психотерапевта, придуривается, как ребенок, изображающий психотерапевта. – Я не хочу нарушить обещание Кли, – продолжила я, – но хочу и иметь возможность узнать. А вдруг какая-то трудность? А если нам понадобятся медицинские подробности о нем? Вы считаете, это нехорошо?
Что-то скользнуло на пол. Глаза у Рут-Энн расширились, но она изо всех сил сделала вид, что не обращает внимания.
– Это карточка?
Она ожесточенно закивала. Она спрятала ее за одним из своих дипломов. Теперь карточка лежала на полу. Я отвела взгляд.
– Прятать, как пасхальное яйцо, ее не надо. Просто положите в ящик стола. – Она метнулась к карточке, но понесла ее не к столу, а вон из кабинета, к секретарскому бюро, с силой задвинула ящик, словно карточка была преступной личностью, склонной к побегам.
– На чем мы остановились? – сказала она, возвращаясь к столу, переводя дух и опять обживаясь в состоянии психотерапевта.
– Я спросила, не считаете ли вы, что это нехорошо.
– И я вам ответила. – Она внезапно стала собой, почтенной и умной.
– В каком смысле?
– Вы захотели детской игры, вот мы и поиграли.
Я расплылась на диване, от сухих слез заболели глаза. Вот почему у нее отлично получается – она всегда доводит все до самого края.
– Можете эту карточку выкинуть, – сказала я загнанно.
– Я буду хранить ее, сколько пожелаете. Наши жизни исполнены детских проказ, Шерил. Не убегайте от игр, просто замечайте их: «А, похоже, мне хочется поиграть, как девчонке. Почему? Почему мне хочется играть, как девчонке?».
Я надеялась, она не заставит меня отвечать на этот вопрос.
– Вы когда-нибудь раздумывали над возможностью родиться повторно?
– Как рождение свыше?[14]
– Перерождение. Мы с доктором Бройярдом считаем, что это, вероятно, хорошая мысль.
– С доктором Бройярдом? Вы с ним обсуждаете меня?
Она кивнула.
– А как же конфиденциальность пациента и врача?
– К другим врачам это не относится. Станет ли пульмонолог скрывать данные от невролога?
– А, ну да. – Я не отдавала себе отчет, насколько все серьезно.
– Мы дипломированы… – Она показала рукой на сертификаты на стене. – …работать вместе.
Я прищурилась на сертификаты. МАСТЕРА ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНОГО ПЕРЕРОЖДЕНИЯ, ВТОРОЙ КАТЕГОРИИ.
– Вы действительно считаете, что это необходимо?
– Необходимо? Нет. Необходимо одно: чтобы вы употребляли достаточное для выживания количество пищи. Вы были счастливы в утробе?
– Не знаю.
–
Я представила, как лежу на полу, пах Рут-Энн – у моей макушки.
– Почему для этого нужен доктор Бройярд?
– Хороший вопрос. У ребенка может быть сознание еще до оплодотворения, сознание двух отдельных животных – яйцеклетки и сперматозоида. Начнем оттуда.
– С оплодотворения?
