Ярл обернулся: воины вели к низкому борту связанных пленников. Трех тощих мальчишек… саксов или пиктов. Ну кому такие нужны?
— За борт, — махнул рукой ярл. — Утонут, так утонут, ну а выплывут — их счастье.
— Хельги? — услышал он вдруг позади чей-то удивленный молодой голос. Задержал шаг, повернул голову. — Ну точно, Хельги ярл, клянусь молотом Тора! — произнес по-норманнски один из мальчишек-рабов.
Хельги присмотрелся… и губы его расплылись вдруг в радостной улыбке.
— Снорри! — воскликнул он. — Неужто это ты, Снорри Малыш?
Глотая слезы — и ничуть этого не стесняясь, — Снорри и ярл обнялись. За их спинами послышался шум падающих тел — это воины Хельги ярла сбросили за борт двух тощих мальчишек-пиктов. Снорри обратил на это внимания не больше, чем на легкий ветерок. Такое тогда было время. А мальчишки все-таки выплыли. Выбрались на низкий берег и, бросив проклятья в адрес уходящей ладьи, быстро побежали к недалекому лесу.
— Так вот, значит, как… — сидя прямо на борту снеккьи, произнес Хельги задумчиво и грустно. — Сначала — Ингви, потом вот — Харальд…
— Мы встретимся с ними в Валгалле, ярл!
— Не сомневаюсь… А Фриддлейв, говоришь, решил попытать счастья у данов?
— Да, говорят, он вступил в их дружину. Я бы тоже, наверное, подался к ним, если б не рука. Вся горела, словно в огне, — так и валялся все время в сарае, ничего не соображая… если б не старик-пикт, наверное, умер бы… Тот был лекарем, прикладывал какие-то снадобья, даны разрешали… — Снорри бережно погладил руку. — К тому же они почему-то приняли меня за раба, — обиженно дополнил он.
— А за кого же тебя еще принять? — засмеялся Хельги. — Тощий, оборванный, грязный! А что с ребятами с хуторов? Ты видел их?
— Кто погиб, а кто — с данами. Расскажи лучше о себе, Хельги ярл.
— А что рассказывать? — Погрустнев, Хельги пожал плечами. — Думаешь, это мой корабль? Напрасно. Это корабль местного ярла — отца Этельреда. А я служу ему, как обычный наемник.
— Но в этом нет ничего зазорного, ярл! Так многие делают. Да вот и знаменитый скальд Браги Старый тоже был наемником у…
— Знаю, Малыш. Но как же мне все это надоело. Я, свободный ярл, — не свободен! Мой корабль — не мой, а мои воины — не мои. Я не могу плыть куда угодно в поисках счастья и славы, я должен всегда возвращаться, словно собака, посаженная на цепь.
— Так давай уплывем прочь!
— С тобой вдвоем, Снорри? Не забывай, эти воины, саксы или англы, — впрочем, я не вижу меж ними различия, — это не свободные викинги, на берегу у них матери, жены и дети. На английском берегу, Малыш, а не на нашем. — Хельги помолчал. — Честно говоря, — немного погодя продолжал он, — я ввязался в это дело, желая выкупить вас из датского плена. Этельред обещал помочь мне в этом. Но теперь вижу, что никто в помощи не нуждается. Ты — здесь, Харальд Бочонок — мертв, остальные — у данов, пусть боги принесут богатство и славу Фриддлейву и всем прочим.
— Ты не рассказал обо всех, ярл, — глядя на тянувшийся по левому борту берег, напомнил Снорри. — Я понимаю — верзила Горм со своими людьми предал тебя, захватив драккар. Но куда делись Хрольв и Дирмунд Заика?
— Не знаю, Малыш, — покачал головою Хельги. — Может, их убили люди Горма, а вполне может быть — они сейчас на его стороне. Не знаю… Но с Гормом Душителем я посчитаюсь обязательно, клянусь конем Одина! — Молодой ярл с силой стукнул в борт кулаком. — Предатель должен умереть.
— Предатель должен умереть, — эхом повторил Снорри. — Только где же ты его теперь сыщешь, ярл?
— Сыщу, Снорри, сыщу, — нехорошо усмехнулся Хельги. — Ты думаешь, кто здесь потихоньку грабит прибрежные деревни? Осторожненько так, деловито. Не оставляя в живых никого — ведь почти все деревухи здесь платят данам, и если те узнают, с этим тихушником будет быстро покончено.
— Напрасно ты думаешь, что даны будут заниматься деревнями, — покачал головой Снорри. — Ну, может, конечно, когда и будут, но только не сейчас — точно. Сейчас почти все ушли в большой поход. Кто с Ютландцем, а кто и с Железнобоким Бьорном. Так что этот твой тихушник может долго здесь безобразничать. Думаешь, это Горм?
Ярл молча кивнул.
— Знаешь, кого я встретил третьего дня? — неожиданно усмехнулся он. И тут же ответил: — Никогда не поверишь — Ирландца!
— Ирландца? Но что он тут делает?
— А пес его… Говорит, ищет какой-то драгоценный камень, который у него то ли украли, то ли сам он его потерял где-то.
— Выходит, дорогой камешек-то, — покачал головой Малыш. — Уж Ирландец не станет из-за дешевого…
— Да уж, — согласно кивнул Хельги. — Похоже, все они на этом камне свихнулись — и Ирландец, и Магн, есть тут такая девчонка… Короче, вечером сам увидишь.
Летнее солнце висело в небе желтым ослепительным шаром, дул небольшой встречный ветерок, и нагруженная добычей снеккья тяжело переваливалась на волнах.
— Дым, хевдинг! — обернувшись к сидящему на корме Хельги, крикнул кто-то из воинов, указывая острием копья на ближайший берег, вернее, на дельту небольшой речки.
