Но в кои-то веки, забыв распри, они объединились. Жадность была сильнее ненависти. Бандиты установили жестокий контроль над территорией вокруг терминала и запретили нищим подходить, одновременно открывая охоту на тех редких счастливчиков, успевших ухватить свое сокровище. Хуан слышал крики из убежища. Пронзительные, полные боли, крики людей, которым прямо на месте рубили руки, чтобы снять браслеты.
Он сжимался в комок и молился бессвязно, бессмысленно, непонятно кому, лишь бы его не нашли.
Активация произошла на третью ночь, когда температура опустилась до десяти градусов по Цельсию. Ветер пронзительно завывал, выдувая последние крохи тепла из щелей, из одежды, из самого тела. Пальцы Хуана одеревенели, побелели, дыхание стало частым, поверхностным, пар вырывался клубами и тут же разносился ветром. И его накрыла паника, та самая, детская, беспомощная, всесокрушающая паника перед наступлением неминуемого холода, перед возвращением в ледяной ад детства. Его зубы стучали, тело билось в крупной дрожи. Внутри все сжалось в ледяной комок. Он не мог так больше. Не мог!
Хуан желал тепла. Нет, не так. Он жаждал жары. Всепоглощающей, испепеляющей, той, которая сожжет этот проклятый холод дотла! Сожжет трущобы, банды, память об умерших родных– все! Пусть горит! Пусть плавится камень!
И реальность словно откликнулась на его беззвучный вопль. Под его телом открылся портал, и он рухнул вниз, вместе с кучей мусора. И там, внутри, его, наконец, начало отпускать.
Наконец, стало жарко. Воздух дрожал, колыхался от зноя, обжигал легкие при каждом вдохе. Пахло серой, пеплом и расплавленным камнем. Стены пещеры, в которой он оказался — были покрыты стекловидными, оплавленными наплывами, светившимися тусклым, зловещим багровым светом. И по этим стенам медленно ползали сгустки полужидкой темной породы. Внутри них пульсировал огонь: яркий, живой, неукротимый. Как выяснилось позднее, из системных сообщений — это были огненные элементали.
Один из них, заметив незваного гостя, оторвался от стены, шлепнулся на камень пола и пополз навстречу. Медленно и неумолимо, оставляя за собой дымящийся, оплавленный след.
Хуан не сбежал. Бояться огня? Смешно! Он желал его! Вожделел! И он знал, что надо делать. Слухи ходили разные, противоречивые, но во всех было одно общее звено — надо пройти испытание. Победить. Выжить. И только потом получить награду.
Куча мусора, провалившаяся вместе с ним, стала его арсеналом. Сначала он швырял в элементаля обломки досок, ржавые банки, камни. Безуспешно. Промахивался, а в тех редких случаях, когда попадал — предметы лишь проваливались в полужидкую массу или, хуже того, подпитывали его пламя. Элементаль лишь ярче вспыхивал, вырастая в размерах. Хуан, даже на расстоянии чувствовал жар, бьющий от твари волнами, как от открытой печи. Пот заливал глаза, смешиваясь с копотью, щипал кожу в порезах.
Но затем его пальцы нащупали бутылку. Пластиковую, с жёлтой жидкостью, которую он использовал, когда подступала нужда. От неё просто отвратительно воняло, но плевать. Главное — победить. Пусть огонь и был другом, но эта ползущая клякса точно была врагом.
Когда элементаль подполз почти вплотную, излучая нестерпимый жар, Хуан, крутанув горлышко, начал поливать его сверху. Желтая жидкость брызнула, смешалась с полужидкой породой, раздалось шипение! Клубы едкого пара обожгли лицо Хуана, завоняло так, что он едва не потерял сознание — резкий, удушающий запах аммиака сковал дыхание. Если бы в желудке было что-то, кроме желчи — его бы вывернуло наизнанку.
Пульсирующее внутри элементаля пламя сначала вспыхнуло, а потом погасло. Темная масса осела, затвердела, потухла. Осталась лишь кучка черного, дымящегося шлака.
Он победил!
В висках застучало, перед глазами всплыли буквы: сообщение о получении опыта. Воодушевлённый победой, добил еще несколько элементалей, тех — кто тоже заметил его. Каждая победа приносила ещё больше опыта, и он заработал свой первый десяток уровней. Потом выучил инвентарь — первый доступный навык, а после него увидел то, о чём мечтал — навык «пирокинез».
После изучения произошло нечто странное. Он почувствовал огонь внутри самого себя! В жилах, в мышцах, в самой сердцевине существа. Это было похоже на пробуждение после долго сна. Он вытянул руку, завороженно уставившись на ладонь, и там — затанцевал огонек. Маленький, рваный, неоформленный сгусток пламени. Его пламя! Рожденное его волей! Послушное и живое, как тот первый огонёк на кончике спички в детстве!
Одновременно с этим, окружающая жара — приносящая дискомфорт, жгущая кожу — внезапно стала дружелюбной. Она ласкала его, как щенок, обволакивала теплом. Он словно стал частью этого пекла.
Но радость была короткой. Огненные элементали, до этого ползающие где-то вдали, занятые своими делами, вдруг разом замерли, потом резко, как по команде, сменили траекторию, и все, со всех сторон — поползли к нему. Медленно, но неотвратимо.
