Мои зрачки спешно забегали по выводимой на экране информации. Координаты: Центральная Мексика, штат Халиско, город Гвадалахара, население два миллиона человек. Система мигала кроваво-красными огнями. Не желтым предупреждением, а именно красным — максимальный приоритет из всего прописанного мною списка. Биометрия пользователя — Хуана Эрнандеса, со способностью пирокинеза, зашкаливала: адреналин, кортизол — все кривые уходили за пределы шкалы.
Но не это было самым страшным.
Рядом с биометрией висели данные с его коммуникатора и ближайших городских камер, до которых мог дотянуться Ритм, взламывая старые городские сети. Температура окружающей среды в его эпицентре: составляла уже восемьдесят девять градусов по Цельсию, и она росла со скоростью градус в секунду. Уровень углекислого и угарного газа — зашкаливал, достигая смертельных для обычных людей концентраций за мгновения. В аудиопотоке с его микрофона — не крики, а сплошной гул, рев безумного пламени, треск рушащихся конструкций и дикие, нечеловеческие крики ужаса множества людей на заднем плане.
— Ритм, визуализация! Максимальное приближение! Спутниковые данные, тепловые карты! Выдай мне всё, что есть! — Скомандовал я, хватаясь за штурвал и переводя двигатели в боевой режим. Земля в кокпите пилота резко увеличилась в размерах, устремляясь навстречу.
На экран транслировалось жуткое изображение.
Город горел. Огромные вихри пламени, словно торнадо, высотой в сотни метров, кружили по улицам, сливаясь в единую огненную стену, которая поглощала квартал за кварталом. Здания таяли, металлические конструкции скручивались в сюрреалистичные спирали, дороги вспучивались, превращаясь в реки лавы. А по периметру этого пылающего ада метались крошечные, беспомощные фигурки людей. Изредка были видны вспышки порталов, в которые забегали некоторые, но их было очень, очень мало. Часть пользователей, обладающих водными навыками — пытались бороться с огнём, но тщетно. Что они могли сделать против навыков человека с потенциалом Творца?
— Приписка «пиромант» — Вспомнил я его классификацию, ощущая, как холодный пот стекает по спине. — Ритм, оценка ситуации!
'Провожу анализ термальных и спектральных данных. Огонь обладает аномальными характеристиками: температура в эпицентре превышает три тысячи градусов Цельсия, скорость распространения не подчиняется стандартным моделям. Причина — неконтролируемый выброс пирокинетической энергии пользователем Хуан Эрнандес, возраст восемнадцать лет, прошел инициацию во время войны с ящерами. Психоэмоциональный статус: нечитаем, экстремально высокий уровень стресса и эйфории. Оценка числа погибших на текущий момент по тепловым сигнатурам порядка тридцати семи тысяч человек. Темпы уничтожения: около тысячи человек в минуту. Огненный шторм расширяется со скоростью полтора километра в минуту. Прогноз полного уничтожения населенного пункта и перекидывания на пригороды: восемнадцать минут.
Тридцать семь тысяч за считанные минуты. И это число росло с каждой секундой.
— Твою мать! Что ж за день то такой?
Глава 14:
Холод.
Насколько Хуан помнил, холод всегда сопровождал его. Всю его жизнь. И он ненавидел его. Ненавидел всей душой, каждой дрожащей клеткой, каждым замерзающим суставом! Ненавидел тихой, клокочущей ненавистью, которая лишь ждала своего часа.
Он въелся в кости маленького Хуана Эрнандеса раньше, чем тот научился ходить.
Иронии этому факту придавало то, что жили-то они в тёплых краях. Среднегодовая температура в Гвадалахаре составляла порядка двадцати пяти градусов по Цельсию. Ночью она часто опускалась ниже, плюс рядом проходили грунтовые воды, отбирающие пару градусов, но местные, казалось, не чувствовали ни малейшего беспокойства, спокойно наслаждаясь жизнью.
А вот для маленького Хуана холод был его спутником. Болезнь Аддисона — довольно редкое заболевание, при котором организм не вырабатывает достаточно жизненно важных гормонов, приводящее к усталости, потере веса, низкому давлению и постоянному ощущению холода, даже в жару. Наследственное заболевание, передавшееся от матери.
Да и их жилище — жалкое сооружение из местами ржавого гофрированного железа, грязного картона и гниющей фанеры — не добавляло здоровья.
Постоянный холод, пробивавшийся сквозь щели, гулявший по земляному полу. Холод сырой, промозглой земли под тонким слоем вонючих тряпок, служивших ему постелью. Холод страха, сковывавший горло ледяным комом, особенно в моменты, когда за тонкими стенами у соседей раздавались пьяные крики, угрозы, выстрелы, или тот жуткий, чавкающий, мокрый звук — от ножа, входящего в ещё живое тело. Холод смерти, поселившийся в глазах его матери, Марии, задолго до того, как чахотка окончательно доконала её.
