— Небольшая пожизненная рента с доходов фонда также назначается Валентине Сергеевне Юмашевой, помощнику и секретарю Георгия Егоровича, а также его водителю Игорю. Управляющие фонда, то есть Рафик Валидович и, получается, я, будут получать денежное вознаграждение за свою работу в размере одного процента от получаемой фондом прибыли. Сто пятьдесят тысяч долларов ежемесячно мы обязаны выплачивать наследнику Липатова, который получит по завещанию данную усадьбу, чтобы тот мог ее содержать. И это все указания по бенефициарам, которые указаны в договоре. Остальная прибыль фонда, оставшаяся после указанных выплат, будет накапливаться на счете и увеличивать основной капитал.
— А кто наследник усадьбы? — с надеждой в голосе спросил Гоша.
— Не знаю, — Нина пожала плечами. — Это мы выясним, когда нотариус огласит завещание.
— Ловко ты устроился, дорогой мой названый братец Рафик. — Вера Георгиевна шипела, как змея. — Думаешь, получится увести у семьи сто двадцать миллионов зеленью, да еще получать за это зарплату? А нас оставить на жалком пособии? Да отец из ума выжил, когда придумал такое.
— Вера, Георгий Егорович оставался в здравом уме до последних своих дней, — спокойно ответил Рафик. — Он просто защитил свои деньги от того, что вы их промотаете. Доходы от его состояния будут приносить выгоду вашей семье и вашим детям много лет после того, как его уже не будет. И уверяю тебя, это совершенно законно. Я, как управляющий фондом, получил особые инструкции по распределению трастового дохода и капитала между выгодоприобретателями при наступлении некоторых заведомо предусмотренных учредителем условий, к которым относилась и его смерть. Такие условия были включены в его письмо-пожелание, что зафиксировала фирма «Павлов и партнеры». Георгий Егорович, как учредитель, предусмотрел условия замены попечителя, оговорил вопрос о передаче этого права другому лицу, то есть Нине Григорьевне. Да, вы не получите всех денег сразу. Вам достанется лишь пассивный доход плюс то, что описано в завещании. Но ни ты, ни твои дети, ни твои внуки и их дети не смогут потратить активы траста для погашения долгов или, скажем, закладывать их для получения кредитов. Деньги надежно защищены и останутся в семье. А я сделаю все, чтобы их приумножить.
— Неужели ты так нас любишь? — язвительно спросил Николай. Казалось, что происходящее не заботит его нисколько, словно он только что и не лишился возможности получить значительную часть потенциального наследства.
— Вовсе нет. Но я любил и уважал вашего отца и деда, — спокойно ответил Аббасов. — Он дал мне все, что у меня есть, и в благодарность я сделаю все то, о чем он меня попросил.
После небольшой суматохи, вызванной сообщением Аббасова, слово все-таки передали нотариусу. Оглашение завещания, как предугадывала Нина, должно было стать причиной очередного витка скандала. И она не ошиблась.
В имущество, наследуемое после смерти Георгия Липатова, входила усадьба Знаменское со всем, что находилось на ее территории, три автомобиля, довольно дорогих, а также коллекция марок. Это было все, что оставлял Георгий Егорович своим наследникам. По условиям завещания усадьба отходила Тате. Соответственно, она становилась и бенефициаром трастового фонда, из которого должна была ежегодно получать значительную сумму на содержание усадьбы. Обременением усадьба не облагалась, и Тата была вольна продать ее в любой момент, правда, теряя после этого право на деньги, полагающиеся для ведения хозяйства.
— Продаст она, как же, — язвительно сказала в пространство Вера Георгиевна. — Будет держать все в своих маленьких цепких лапках. Дедушкина любимица. Так и знай, что я больше ногой не ступлю на территорию Знаменского.
— Да как хотите, тетя Вера, — спокойно сказала Тата. Она выглядела уставшей и измученной. То ли дедово наследство ее не радовало, то ли она переживала из-за склоки, разгоравшейся у нее на глазах. — Усадьбу я, конечно, продавать не буду. И не из-за денег, а из-за того, что дед любил это место и меня приучил любить. Естественно, дом всегда будет открыт для всех, кто захочет приехать. Ваши комнаты останутся за вами. Но заставить вас силой приезжать сюда, фактически на могилу деда, я не могу.
Три автомобиля — новенький внедорожник «Лексус», удобный «Мерседес» представительского класса и еще один «Мерседес», но раритетный, шестидесятого года выпуска, — дед оставил внуку Гоше. Легкая тень улыбки осветила его худое лицо. Машинам парень был очень рад. Коллекция марок была завещана в равных долях внукам Виктору, Николаю и Артему.
— Нехило, — довольно сказал Артем. — Я, конечно, к коллекционированию равнодушен, но в деньгах это очень даже здорово получается. У деда такие марочки были — закачаешься.
— Марки? У деда? Впервые слышу, что он вообще увлекался филателией, — заявил Гоша. — Нет, парни, я считаю, что мне повезло больше. У Татки дом, который невозможно продать, чтобы не остаться на бобах, у вас никому не нужные бумажки, а у меня тачки. Жаль, что баблосы обломились, но я тачки продам, да и мама поможет. Правда, мамуля?
