— Жадность и похоть — не самые лучшие попутчики разума, — покачал головой Никита. — Этот фитнес-тренер, которого уже задержали, не производит впечатления Спинозы. Обычный альфонс, который не погнушался убийством. Кстати, машина, на которой он приехал, оформлена на Марину Липатову. Это она ему ее подарила, а оформила на себя. Так что им обоим вряд ли удастся отвертеться и от своей связи, и от убийства. Девочку вот только жалко. Останется и без отца, и без матери.
— Внученька моя, — Вера Георгиевна залилась слезами, — я не дам ее в обиду. Вот только хватит ли мне средств учить ее дальше? Рента, оставленная отцом, не так уж и велика. — И она со значительностью во взгляде посмотрела на Рафика.
— Мама, прекрати, — поморщился Николай. — Витькиных денег, наследницей которых станет Нателлка, ей вполне хватит, чтобы получить любое образование. Да и я пропасть не дам, оформлю опекунство над племянницей. Проживем как-нибудь, раз уж так получилось. А вы, Никита, уж не стригите нас всех под одну гребенку, а то у вас просто на лице написано, что вы считаете нас, Липатовых, редкостными сволочами.
— Неправда, — улыбнулся Никита. — Я вовсе так не считаю. Большинство Липатовых — хорошие, порядочные люди. А то, что в семье не без урода, так это ж нормально.
— А я вот все думаю, что жизнь так устроена, что потери в ней всегда оборачиваются приобретениями. Дедушку, конечно, не вернешь, и дядю Витю тоже. И мне больно, что Гошка оказался таким слабым, а Марина такой глупой. Но зато судьба подарила нам Нину и Любу, а главное — доказала, что мы все-таки семья, — задумчиво сказала Тата.
— Да, голос крови — страшная штука, — улыбнулась Нина. — Я столько лет старательно глушила его, а оказалось, что все зря. И знаете что? Я очень рада, что, приехав сюда, я вернула моему сыну то, что когда-то отняла.
— Особенно если это «что-то» — липатовские миллионы, — съязвила Вера.
— Нет, — Нина снова улыбнулась, — это та самая семья, о которой только что сказала Тата. Это она и Ольга Павловна, Надя и Артем, Рафик и Люба, Николай и даже ты, Вера. Да-да. Оказывается, я по всем вам ужасно скучала. Просто не позволяла себе про это думать. Возвела вокруг себя бастион, уверенная в том, что со всем справлюсь сама. А на самом деле человек не должен справляться сам. Он должен позволять своей семье заботиться о себе, оберегать от глупостей и помогать в трудную минуту. Плохо, что я поняла это так поздно. Хорошо, что я это вообще поняла. И да, еще я узнала, что папа меня любил. До самой своей смерти любил. И боже ты мой, как же мне это важно!
Она протерла ладонями ставшие влажными глаза и улыбнулась. Улыбка, мягкая, нежная, странным образом сделала ее лицо моложе, словно вернув на мгновение восемнадцатилетнюю мятежную бунтарку Мальвину.
— И еще знаете, что я поняла? — сказала Мальвина. — Нет ничего лучше в жизни человека, чем долгожданное возвращение домой.
