— Да, в общем-то, это было не очень сложно, — признался Никита. — В принципе, можно было догадаться и раньше, но вы все очень мне мешали своим странным поведением. Если бы не ваши тайны, то я бы разобрался гораздо раньше. Просто складывалось такое ощущение, что каждый из вас, образно выражаясь, прячет свой труп на кладбище.
— Какие тайны? — спросил Николай. В голосе его не было ни тревоги, ни волнения, лишь дежурное любопытство.
— Ну, к примеру, вы старательно скрывали от своей семьи, что плохо себя чувствуете. Более того, когда вы приехали сюда, вы были уверены, что у вас неизлечимое заболевание. Буквально накануне смерти деда вы обратились в одну хорошую частную клинику и прошли полное обследование. Результатов не было довольно долго, поэтому вы нервничали, волновались, не находили себе места, вели приглушенные телефонные разговоры за закрытыми дверями и уверяли, что наследство для вас совершенно не важно, жизнь важнее. Согласитесь, со стороны это выглядело странно.
— Откуда вы… — начал было Николай, но Вера Георгиевна не дала ему договорить:
— Коленька, боже мой, что, это правда? — Глаза ее наполнились слезами, и сейчас она была похожа на безумную. Чарушин запоздало подумал, что, пожалуй, это было жестоко с его стороны — заставить женщину, только что потерявшую старшего сына, на миг заподозрить, что она может лишиться и младшего.
— Мама, успокойся. — Николай подскочил к матери и обнял ее за плечи. — У меня все хорошо. Результаты наконец готовы, и я узнал, что мне ничего не угрожает. Меня в последнее время мучили страшные головные боли, мой врач заподозрил опухоль мозга, и, естественно, я решил, что умираю. Но обследование показало, что у меня все в порядке. Боли вызваны спазмом сосудов, мне уже назначили лечение. Не переживай, пожалуйста.
— Да, с Николаем все в порядке, — подтвердил Чарушин. — Вы уж извините меня, Вера Георгиевна, но раз уж мы выясняем все до конца, то хочу сказать, что вы не найдете коллекции брошей и других ценностей там, где вы их спрятали. Я понимаю, что, будучи недовольной решением вашего отца о распределении наследства, вы решили потихоньку забрать из дома то, что хотели получить, но действовать тайком было с вашей стороны не очень красиво. Думаю, что Тата, которой завещано все имущество в доме, отдала бы вам то, о чем вы попросили. Красть за ее спиной не благородно.
— Тетя, — Тата с удивлением посмотрела на Веру, лицо которой наливалось свекольной краснотой, — ради бога. Вам что-то нужно? Конечно, вы можете забрать из дома все, что хотите.
— Мама, — Николай смотрел на мать с недоумением, — о чем они сейчас?
— Я только хотела оставить себе память о маме и папе, — заблеяла Вера. Вся ее показная горделивость слетела, будто ее сдуло внезапным северным ветром. — Брошки, да. Они принадлежали маме. Папа ей их дарил. И еще ложки, столовые серебряные ложки. И небольшая икона. Ее маме подарили родители, когда я появилась на свет. Она довольно древняя, поэтому дорогая. И Библия… Я не понимаю, почему все это должно достаться девчонке? Она и так дом получила. Хотя и неродная.
— Тетя, повторяю, вы можете вывезти отсюда все, что считаете нужным, — холодно сказала Тата. — Я препятствовать не стану.
— Вот только броши с фигурками богинь я все-таки предлагаю разделить между всеми женщинами семьи, — мрачно сказал Рафик. — Пусть память о Софии Николаевне останется у всех вас. А от тебя, Вера, я признаться, не ожидал.
Старшая дочь Липатова хотела что-то сказать, но стушевалась, что с ней, похоже, происходило впервые.
— Вы, Надежда Георгиевна, признаться, тоже поставили меня в тупик. — Чарушин повернулся к средней дочери, и она, подняв на него глаза, отложила очередное пирожное. — Ваши тайные прогулки по лесу невольно наводили на мысль, что вы что-то скрываете. Однако правда оказалась гораздо прозаичнее. Вы просто получали посылки, выписанные по электронным каталогам. В той коробке, которую вы так и не забрали из комнаты Нины, — сковородки. Думаю, что в остальных — что-то похожее. В вашей приверженности распространяемым каталогам нет ничего преступного, вот только я так и не смог понять, почему вы окружаете свои покупки такой таинственностью?
— Мама, ты что, опять? — грозно спросил Артем, а Надежда съежилась, став, насколько это возможно, меньше в размере. — Ты же мне обещала, что больше не будешь этого делать. Ты деньги-то где взяла?
— С пенсии, — обреченно сказала Надежда. — Я же все равно сюда уезжала, мне тут деньги без надобности, вот я и заказала кое-что, по мелочи. Тёма, не сердись.
Нина с Чарушиным переглянулись непонимающе, Артем поймал их взгляд.
