На столе лежал Лорд, восстановленный только по грудь, остальная часть тела у него представляла обглоданный кусок с видневшимися внутренностями и бьющимся здоровенным сердцем. Я уменьшил размеры пескоструйных мечей, чтобы не задевать стены, и довольно быстро расправился с ближайшей ко мне «четвёркой».
Из земли разом выскочило семь каменных рук, и похватали меня кто за щиколотку, кто за голень, а одна чуть не дотянулась до колена, с намерением раздробить чашечку. Их пальцы цепко держались за ногу и причиняли боль. Однако я мгновенно срубил их резаком, а затем, встав на пятки, упал спиной назад, чтобы успеть уклонится от рикошета каменных пуль врага.
Тело попало в родную тень, отброшенную светом луны, который просочился в проделанную мной дыру. Я плавно приземлился — это, кстати, ещё один отточенный навык. Можно мгновенно входить в потусторонний мир, а можно гасить инерцию, словно попадая в кисель — об этом я узнал, когда готовился к вылазке на Лорда, штудируя монографии по теням.
Мечи никуда не пропали, поэтому в следующий момент я показал незадачливым некромантам пару фокусов: вынырнул лишь наполовину и спилил полтуловища второго земляного мага. Он попытался покрыть тело камнем, но увы — резак не щадит тупоголовых.
Помещение было тесновато для драки, а для меня в самый раз. Я вылезал, поддевал, колол, и так пока все трое стихийников не полегли в своём же созданном гробу.
— Тварь! — орал Лорд. — Трус, выходи, жалкая букашка и сразись со мной на равных, — я стоял прямо за его спиной, пока тот озирался со страху и искал, где же я выскочу.
Все его силы сейчас были направлены на лечение, так что я сомневался, что он мог бы причинить мне вред.
Не собираясь издеваться над поверженным врагом, я материализовался и рассёк его сердце вместе с одним лёгким пополам.
— Я… — он булькнул кровью из горла, всё лицо покрылось гримасой боли, лоб вспотел, а глаза заволокло красной сеткой лопающихся сосудов.
Казалось, его голова сейчас взорвётся, но даже так он продолжал какое-то время бороться за жизнь.
Я положил оба ножа обратно в жилетку и дал схватить себя. Рука некроманта сжала мне предплечье и тот, собрав последние силы, выпалил.
— Я… Глупец, прошу, Повелит… — дослушивать я не стал и пробил ему череп ледяной стрелой.
Рука некродруида ослабла и безжизненно повисла. Оставшийся целым глаз смотрел вверх на луну, пока его не заволокло плёнкой смерти. Я забрал артефакт на тотем льва и выбрался наружу, толкнув тело ветром. Ухватившись за край, выкарабкался и увидел, что мои ребята уже стояли у подножия саркофага. Мортиканты же как пришли, так и ушли, не попрощавшись.
Я скользнул вниз по полотну тени и осмотрел всех — целы.
— Хорошая работа, — похвалил я их, — а теперь уходим отсюда.
— Как? — вздёрнулся Бес. — Тут же добра навалом, ты чего Сыч?
— А того, что я не хочу тут полночи мародёрствовать. За нас есть кому это сделать.
Бухарец почесал голову.
— Так это они нам помогли? Твой второй отряд? — спросил он то, что все хотели узнать.
— Да, — кивнул я, а сам встретился взглядом с Кишкой.
«Сказал или нет?»
— Ну, тогда лады, пущай поработают, а то пришли в самый последний момент, когда я уже всех раскидал…
Я поднёс пальцы к зубам и оглушительно свистнул, так что Бес замолк и отшатнулся, ковыряясь в ухе.
— Хоть предупреждай, так и оглохнуть недалеко.
Ко мне, лениво порхая, подлетел Мамон, прятавшийся всё это время на отдалении. Я достал зелёный кусочек ткани и привязал его к лапке голубя. Это был знак Бенкендорфу, что миссия выполнена и можно приступать к штурму тридцатиметровой Бреши, куда наши уже стянули значительные силы под покровом ночи.
— Приведёшь сюда чистильщиков, понял меня? — спросил я голубя, выпячивавшего вперёд грудь, свою просьбу я подкрепил стуком в его сознание, которое пока было для меня закрыто, лишь изредка Мамон позволял себе одно-два слова.
Сейчас ему важен был визуальный контакт — я брал его с собой, чтобы он запоминал местность и людей. С Христом пернатый уже подружился, так что легко найдёт того в лесу.
Упрямец делал вид, что не замечает меня.
— Давай, лети уже, — я подбросил его вверх, и Мамон попытался было атаковать на лету жидким снарядом, но моё движение руки спугнуло его, и злопамятный обжора улетел с затаённой обидой.
— Ну что, домой? — хлопнув в ладоши, спросил Бес.
Я расплылся в улыбке, заставив магов переглянуться.
— Видимо, не домой, — вздохнул бухарец.
— Правильно мыслишь, мы присоединимся к штурму тридцати метровки, — огорошил я всех.
— Артём, у меня недостаточно маны на барьеры… — начал было Джон, но я поднял руку, призывая к молчанию, потому что остальные тоже были не в восторге.
— Я не понял, вы тут мои приказы собрались обсуждать? Сказано — идём штурмовать Брешь, значит, идём: кого-то что-то не устраивает? — я заглянул каждому в глаза. — Никого не держу, домой — это туда, — моя рука показала направление на Бастион, но все продолжали молчать.
Первым за всех сказал Маэстро, как это он всегда делал в решающих моментах.
— Всё в порядке, Сыч, мы с тобой.
