Я приказал голему взять на руки этого мужчину и вынести на поверхность, чтобы он посмотрел на небо и солнце. Тот безжизненно болтался на сильных каменных руках, но полупарализованное лицо жадно пыталось надышаться, насмотреться, вновь запечатлеть покинутую когда-то сторону.
Стоило последней капле маны исчезнуть, как он потерял сознание. Дальше его ждала смерть. Потому я велел ассистенту занести труп обратно, а сам, засунув руки в карманы, хмуро пошёл к себе.
— Артём Борисович, Артём Борсч, — задыхаясь, бежал ко мне Веремей. — Я привёз, достал всё, как и просили, ну что начнём?
Старик светился от радости, предвкушая новое зрелище. Когда создаются семидесятки — это всегда искусство. Ни один высокоранговый мастер не покажет чужаку своих техник, потому старик так жаждал их увидеть у меня.
— Прости, Веремей, не сегодня, — качнул я головой и пошёл искать Джона.
А в это время в подвале медленно погибал незнакомец. Его мозг вскоре перестал получать кислород, пошла первая клиническая смерть, температура тела упала, дыхание прекратилось, и тогда, где-то в глубине костной ткани, возник маленький огонёк, секундная вспышка. Она создала первую столь дефицитную каплю маны, и та запустила цепную реакцию от протянутой из бездны руки помощи.
На следующее утро я спустился в погреб вместе с клириком, предвкушая новый прорыв в некромантии. Теперь-то точно верну беднягу с того света. Однако когда мы оказались в помещении, то никого там не нашли. В том числе и других подопытных — словно здесь их и не было.
— Как это понимать? — я облазил каждый уголок в погребе и не нашёл никаких следов взлома или попытки в подкоп. — Его бы обнаружила охрана, он не мог пройти мимо них. И замки целы, они, вообще-то, снаружи закрываются.
Джон почесал голову и развёл руками.
— Тут я тебе не помощник, это к Ване.
— И какой смысл? У трупа ведь нет собственной маны, а моя вся выветрилась.
— Кто его знает? Я бы попробовал, — возразил церковник и заглянул в один из ящиков на полках, будто три здоровых покойника могли там уместиться.
Странным здесь было всё — от исчезновения конкретно моего подопытного до его «коллег».
— Если он сбежал, то прихватил и их с собой.
— Он мог всех сожрать.
— Исключено, там почти полностью человеческая анатомия: руки, ноги, челюсти, желудок…
— Так почти или полностью? — уточнил Джон. — Что ты такое вообще воскресил и зачем полез во всë это?
— Чисто теоретически, — я задумался, — он мог их съесть да, ну или забросить в тень.
— Так посмотри, — предложил собеседник.
Я последовал его совету, но закономерно ничего не обнаружил.
— Ладно, зови Ломоносова, — сдался я и опёрся на стол.
«Какая-то загадка, ей-богу».
Территория поместья тщательно охранялась: службу несли более двух сотен дружинников плюс нанятые Аничковым три некроманта пятого шага. Помимо стандартных караулов, каждую ночь один из них обязательно был в обходе, и я по себе знаю — даже мышь не пробежит мимо пятёрки.
Сначала было непривычно ощущать биение жизни на несколько сот метров, но со временем это стало обыденностью. Не представляю, как раньше жил без столь полезного навыка.
Спустя четверть часа пришёл Ваня и спустился вместе с нами в погреб; за ним увязался ещё и упомянутый Аничков. Его заинтересовала история с воскрешением. Ломоносов помассировал виски и вошёл в свой манапоток, внимательно исследуя зону перед собой, а потом перевёл взгляд на ступеньки.
— Он вышел отсюда и, кстати… Сейчас погоди, — Ваня поднялся наверх, высматривая что-то под ногами, потом опять спустился. — Странно тут два следа маны, твой и чей-то ещё, ай, — он схватился за голову и покачнулся, ища опору рукой. Синий свет пробился наружу из глаз и теперь перед нами уже был Клирикрос. — БАРЯТИНСКИЙ, ТЫ РЕШИЛ ПРЕДАТЬ МЕНЯ?
Настроен божок был агрессивно, и это чувствовалось в его тоне. Однако меня, в отличие от застывшего Аничкова и благоговейно преклонившего колено Джона, больше не пронимала эта сила страха.
Просто они не были на восьмом и девятом этажах потустороннего мира. Вот где не стоит надолго задерживаться, и вот где каждой волосинкой чувствуешь: вся окружающая среда враждебна.
Клирикрос же был в ослабленной форме и мало что мог сделать — я в состоянии эвакуировать нас отсюда и противостоять этому уроду.
— С чего ты взял?
— ТЫ ВЫПУСТИЛ СЛУГУ ОБСКУРИАНА, У НЕГО ТЕПЕРЬ СВОИ ГЛАЗА В ЭТОМ МИРЕ. КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ВООБЩЕ ПОЛЕЗ К ЭТИМ ТРУПАМ?
Хм, а вот тут накладочка вышла, но я не собирался оправдываться перед напыщенным божком.
— Полез и полез, какая теперь разница? Лучше объясни, как он покинул поместье?
— Судя по твоему описанию, ты сделал гомункула, — подал сзади голос Аничков. — Выдернул душу, поместив в чужое для неё тело, к тому же искусственное.
— ЖАЛКИЙ НЕКРОМАНТИШКА ПРАВ.
— Но я всего лишь накачал его маной, как у него вообще своя появилась?
— ЧЕМ ТЫ СЛУШАЕШЬ, СМЕРТНЫЙ? ЕМУ ПОМОГ БОГ СМЕРТИ И ВЫПУСТИЛ ОТСЮДА ЧЕРЕЗ ТЕНЬ.
