На территории поместья были домики с крестьянской деревней. Ни в коем случае нельзя, чтобы твари туда добрались. Здесь в доме ещё как-никак безопасно, а там только по подвалам прятаться. Ожидали то нападения людей, а не свистопляски с Брешами. Сзади опять послышался шум.
— Кто там? — обернулся Скаржинский, убив человекоподобное существо.
— Это я, — снова раздался голос Анны. — Вот на выпей, — она протянула ему непонятную склянку.
— Что это? — спросил он, взяв в руки флакон.
— Это батюшка нам раздал на всякий случай, зелье. Остановит кровь и ну… — она показала глазами на расползшееся по окружности красное пятно.
— Зелье исцеления? Откуда у вас такие? Они же, поди, тысяч по двести стоят… Не надо — оставь, это пустяки.
— Пей, или я тебя столкну туда, — холодно отрезала Барятинская, взяв его сзади за шкирку, как провинившегося кота.
— Не слишком гуманно для благородной девицы, — заметил он, поглядывая вниз, прямо в чёрную Брешь, куда мог грохнуться. — Всё-всё, понял, пощади краса красная, — поднял он руки. — Давай сюда своё зелье, — и одним движением выпил пузырёк.
По груди расползлось тепло, немного пошипело на коже, потом зачесалось и через пару секунд от порванной раны ничего не осталось — всё заросло.
— Только отцу не говори, что на меня спустила, а то так разоришь.
— А ты скупой? — подняв бровь, спросила она.
— Для тебя хоть весь мир к ногам брошу, — улыбнулся он и раскрошил ещё одного паучка.
— Пф-ф, — закатив глаза, выдохнула Анна. — Это твоя классическая песенка или есть другие? — она тоже выглянула наружу и фонтаном лавы заставила корчиться нового вторженца. Такой горячий душ не пришёлся тому по нутру.
Владимир, который за два месяца не мог вытащить из неё и слова, унял сердцебиение и, сглотнув пересохшим горлом, включился в разговор, иногда поглядывая тайком на то, как свисали её красивые локоны, едва касаясь нежной кожи шеи и щёк.
— Обычно я не сдерживаю себя в лести, если девушку надо затащить в постель, но с тобой мне хочется говорить, о чём на самом деле думаю. Мне и правда ничего для тебя не жалко: ни себя, ни денег.
— Ха, — поправила волосы девушка и, прищурившись, ещё раз стрельнула огнём, — а меня обычно раздражают те, кто в обход моих желаний, лезет через родителей под юбку.
— Тут не прав, признаю, — кивнул Владимир. — Нехорошо получилось, но…
— Но? — переспросила она, обведя его взглядом.
— Но можно ведь начать наше знакомство заново, что скажешь? Новая ты, новый я.
— Звучит по-детски наивно, — она мило прикусила щёку, как бы задумываясь, — но можно попробовать.
— Тогда мир? — протянул он ей руку, и та, фыркнув, пожала её и отвернулась, ещё не подозревая, какую бурю подняла этим простым жестом внутри Скаржинского.
Да он готов был спрыгнуть вниз, войти в эту чёртову Брешь, накостылять всем, кто там внутри сидит и вернутся. Все преграды, что раньше казались серьёзными, вдруг утратили свой статус. Скаржинский сегодня ощутил то, что не мог вернуть годами — зарождающееся чувство настоящей духовной близости. Ему дали шанс, и он ни за что теперь его не упустит.
Борис активно распоряжался подконтрольными ему людьми, а вот Ярополк сосредоточился на личных умениях и построил первую стену заграждения, взяв Брешь в кольцо. Следом он принялся возводить вторую на расстоянии сорока метров. Стихийники взобрались наверх и отстреливали диких людей.
— Аккуратней! — сказал Борис молодому отроку и вовремя успел того схватить, чтобы утащить в мир теней, рядом пролетела человекоподобная тварь, сумевшая вскарабкаться и выбрать подходящий момент. Если бы не Барятинский, юноша бы уже валялся мёртвым.
Они снова появились в привычном мире.
— Спасибо, Борис Олегович, век не забуду, — с широко открытыми глазами протараторил воин и в этот раз не зевал.
— Ничего, все ошибаются, — ответил глава и продолжил сдерживать натиск врагов при помощи огненного элементаля.
Контроль заставлял его застыть на месте и отнимал всю концентрацию, а также много маны, но зато призванный союзник отлично топтал новоприбывших, не давая тем даже оглядеться.
Это его сын мог одновременно, и плясать, и тридцать три заклинания вертеть, тасуя руны и стандартную магию. Для Бориса такое что-то за гранью. Впрочем, как почти для всех, кого он знал. Способности Артёма уникальны, похоже, тот даже сам не осознал насколько.
«Только бы отбиться», — говорил себе Борис. — «Что ж это столько лет потерять и так и не узнать собственного сына? Нет, ты закроешь её. Даже такими малыми силами. Закроешь, и всё пойдёт как раньше. Приедет с Громовца Артём… Уверен Пронские знатно огребли от него. Жалко пропустил такое зрелище, да и не только его…»
В этот момент Борис больше обычного ощущал тягу к жизни и не хотел потерять кого-то из родных, потому, сжав зубы, продолжал своё дело. Ярополку надо дать время.
