День прошёл ужасно. Если одноклассники решили, что Олесь просто заболел, то учителя и психолог были очень даже в курсе, как именно Олесь заболел, поэтому его затаскали по кабинетам, читая нудные нотации и проникновенно объясняя, чем ценна жизнь и почему в столь юном возрасте нельзя быть таким неосмотрительным. Олесь молча кивал и со всем соглашался, лишь бы побыстрее от всех отвязаться.
Тяжелее всего пришлось с психологом – Вера Павловна знала его замкнутую натуру, как свои пять пальцев, и отстранённые кивки ученика её совершенно не устроили. Она на пару с заместителем директора по воспитательной работе выносила парню мозг целый урок, заставила проходить какие-то тесты, потом долго разговаривала по телефону с людьми из содействующих семье и школе организаций, о чём-то советовалась, расспрашивала, потом они вместе с замом подняли документы и выяснили, что Олесь живёт один, от чего обе пришли в ужас и тут же решили определить его в «специальное для подобных случаев заведение».
-В дурдом, что ли?- Никита как всегда бесцеремонно распахнул дверь, будто подслушивал весь разговор. Да нет, точно подслушивал: глаза опять на дула двустволки похожи – злые, невменяемые.
-Зачем в дурдом?- пролепетала обескураженная Вера Павловна.- В интернат. Там он будет под присмотром, заодно и подлечат.
-Спасибо, не надо,- твёрдо сказал Никита.- Он живёт у нас дома. Если надо подписать какие-то бумаги, телефон отца есть у классного руководителя и директора. А нам пора, у нас контрольная.
Поднял опешившего Олеся за локоть и выволок из кабинета прежде, чем тот пришёл в себя.
Когда они ехали в маршрутке домой, Никита опять держал его, не позволяя напрягать покалеченные кисти. И на следующее утро… И опять после школы… И утром в пятницу… А в пятницу после уроков Олесь уже сам пробрался к Никите, умостился поудобнее между парнем и сидящими пассажирами, и всю дорогу думал о том, что, возможно, даже у Никиты есть хоть капля совести…
-Тебе нравятся звёзды?
Олесь вздрогнул, обернулся и глянул на диван, на котором по идее уже спал Никита. Парень лежал к нему спиной, как и пять вечеров до этого, и явно спал. Значит, не спал. Хотя дыхание так и не сбилось. Интересно, раньше он тоже притворялся?
Начиная со второго дня своего здесь пребывания, Олесь выработал своеобразное расписание. Утром и днём он чувствовал себя достаточно вольно – они собирались в школу, завтракали и потом в эту самую школу уходили; вокруг постоянно кто-то крутился – Лена, люди на остановке, учителя и одноклассники. Возвращаясь к Прохоровым, они обедали, опять же все вместе, а уже потом Олесь утаскивал в гостиную тетрадки и учебники, и делал уроки вместе с Леной. Никита тоже был здесь – поначалу он немного натаскивал отставшего по учёбе Олеся – а потом просто сидел за компьютером, выискивая что-то в страничках интернета. Потом появлялся дядя Паша, они ужинали. А дальше они с Леной и её отцом играли в игру «Кто у нас самый быстрый» - старались первыми пробраться в ванну. Лена, как любая девушка, любила болтаться в горячей воде, поэтому её оттуда приходилось выкуривать едва ли не пожарной сигнализацией. Дядя Паша тоже тщательно смывал накопившуюся за тяжёлый трудовой день грязь. А Олесь… а Олесь неожиданно проникся духом соревнования, поэтому с энтузиазмом принимал участие в семейной забаве. Тётя Маша имела вольный график работы, её вечерняя кутерьма обходила стороной, а Никита с достоинством сытого удава дожидался, когда все набарахтаются, и потом спокойно шёл сам.
Заканчивался день тоже в гостиной. Дядя Паша смотрел телевизор, Никита делал уроки, Олесь с Леной резались в гонки по сети – он на компьютере, она на ноутбуке. Приходила вымывшая посуду тётя Маша, поливала свои обожаемые цветы, протирала пыль, подкармливала минералами. Обычно дядя Паша не выдерживал и тоже начинал помогать, ворча, что однажды он проснётся в этих джунглях и почувствует себя настоящей обезьяной. Иногда, когда думал, что никто не смотрит, он притягивал жену к себе и нежно целовал в щёку. Тогда Олесь начинал безумно завидовать Никите, самовлюблённому надменному Никите, который имел в жизни всё, чего был лишён он сам, и чего ему всегда так не доставало.
Потом Никита уходил к себе. Олесь же до последнего сидел с Леной, прикидываясь, что за интересной игрой потерял счёт времени. Когда он заходил к ним в спальню, Никита уже спал, отвернувшись ко всему миру спиной. Олесь быстро стаскивал одежду, натягивал ночные штаны с футболкой и тоже забирался под одеяло.
Сегодня гармония нарушилась.
-Тебе нравятся звёзды?
Никита не повернулся. Наверно давал Олесю возможность переодеться.
Парень вспомнил, откуда Никита может знать про звёзды.
-Твоё какое дело?- мигом окрысился он.
Никита всё-таки повернулся, заложил руки под голову.
-Просто на тебя сегодня смотреть жалко было, когда отец с Би-Би-Си на новости переключил.
-Поди к чёрту,- вяло огрызнулся Олесь. Потоптался в нерешительности, всей кожей ощущая на себе немного насмешливый взгляд синих глаз. Да ну, пусть подавится!
И решительно стянул футболку.
…я знаю тебя настоящего…
